Салон недобрых услуг - Валерий Гусев

Мы допоздна ждали папу. И переживали за Аркашу, хотя он и «жует» своих сотрудников. Но он, в общем-то, добрый и отзывчивый человек. Просто в его бизнесе свои законы, и он должен им подчиняться. У папы в его работе тоже ведь свои законы. И папа должен в любое время быть готовым помогать людям, попавшим в беду. И не важно – близкие они ему или совсем чужие. И кстати, хоть Аркаша и «жует» своих подчиненных, но никто из них от него не уходит, не ищет себе другого начальника. Это ведь неспроста, правильно?

В общем, ожидая папу, мы разговаривали только об этом нашем Аркаше. Тем более что не так давно он был у нас в гостях. Они с папой пили коньяк и вспоминали свое детство. И немного – свою юность. До той поры, когда их жизненные пути разошлись. А мы все слушали их воспоминания. Потом Аркаша порасспросил папу о его работе и вздохнул:

– Опасная у тебя служба, Серж.

– У тебя работа опаснее, – усмехнулся папа.

– С чего ты взял? – удивился Аркаша.

– Ну… Ты вот с охраной ездишь. А я – нет. Я сам себе охрана.

Мама стала внимательно прислушиваться к их разговору.

– Надо тебе работу менять, – настаивал Аркаша. – Возглавить, например, юридическую службу солидной фирмы. Лет десять назад…

– Эх, Аркаша, – с улыбкой перебил его папа, – как изменилась жизнь. Лет десять назад я бы тебя задержал, арестовал и посадил.

– За что, Серж? – смущенно посмеялся Аркаша, поправляя прыгающие на носу очки.

– За спекуляцию.

– Это не спекуляция, Серж, а коммерция. Свобода торговли.

А папа все его подначивал.

– Мать, – сказал он нашей маме, – он, знаешь, как торгует? Он во Франции скупает целые партии колготок по одному евро за пару, а продает их здесь по сотне. Коммерсант!

– А какие колготки? – заинтересовалась мама этой коммерцией.

– Отставить! – сказал папа. – Никаких колготок. Взяточница!

Аркаша подмигнул маме, поправил очки и поспешил переменить тему разговора. Он обежал глазами нашу большую комнату и вздохнул с сочувствием:

– Скучновато, Серж, живете. Квартирка у вас не «ах».

– У него и зарплата не «ах», – наябедничала мама. – И дача тоже.

– Зато детишки «аховые», – опять встрял Алешка. – Оба как на подбор.

– Отличники? – спросил Аркаша.

– Не каждый день, – уклонился Алешка.

– Иногда, – уточнила мама. – Раз в году. По физкультуре.

– С квартирой могу помочь, – щедро предложил Аркаша. – У меня этих квартир как грязи.

– Я мзду не беру, – усмехнулся папа. – Особенно квартирами.

– Да, – подтвердил Алешка, – мы нищие, но мы гордые. Мы квартиру не возьмем. А вот какой-нибудь джип…

– Отставить! – Папа шлепнул ладонью по столу. – Вымогатель!

Но все-таки, когда Аркаша распрощался и ушел, на тумбочке в прихожей почему-то осталось несколько пар колготок в красивой упаковке. По пол-евро за штуку.

Папа выбросил их в форточку со словами: «Оболенские взяток не берут».

– Правильно, отец, – громко сказала мама. И шепнула Алешке: – Сбегай подбери. Мы взяток не берем, но от подарков не отказываемся.

И вот теперь мы сидим и волнуемся. Мама толком еще ничего не знала и объяснить нам ничего не смогла. Мы стали ждать папу. Он приехал поздно – проводил оперативное совещание со своей группой.

– Странное дело, – сказал он маме еще в прихожей, опять споткнувшись об Алешкины кроссовки и даже не заметив этого. – Ничего определенного. Какая-то невнятная записка. Безграмотная к тому же. Вроде того: «Палажи пад каминь ва дваре мильён денег».

– Пацаны балуются? – предположила мама.

Папа пожал плечами:

– Мы тоже сначала так решили. Да вот только к этой записке добавилась еще одна. Вот, посмотри. – И он протянул маме сложенный листок.

Мама его развернула и стала читать. Мы с Алешкой тоже сунули в него свои носы.

Не понятно, что тут тревожного увидел папа. Это был какой-то список адресов. Самых разных. Фитнесс-клуб. Массажный салон. Салон красоты. Ветлечебница.

– Ни фига! – вырвалось у мамы. Она, видно, сразу поняла, что это значит.

– Да, – кивнул папа, – не слабо. Это все адреса, где бывает Мариша.

Мариша – это жена Аркаши, красивая тетя Марина, Мисс какой-то области.

– Она что, – безмерно удивился Алешка, – в ветлечебнице лечится?

– У нее собачка есть, Маргоша, – усмехнулся папа. – Понимаешь, мать, это явный намек. Мол, мы прекрасно знаем, где постоянно бывает твоя любимая красавица-жена, и у нее могут быть большие проблемы, если ты, Аркаша, не положишь «пад каминь мильён денег».

– И что будешь делать? – спросила мама с тревогой в голосе.

– Я на завтра пригласил Аркашу к нам домой. Здесь его допрошу. Так спокойнее. За ним могут следить. А его квартира и все его телефоны могут стоять на прослушке.

Мама усмехнулась и кивнула на нас с Алешкой:

– В нашем доме прослушек тоже хватает.

А я вот что скажу. Если бы мы с Алешкой не включили свои лопоухие «прослушки», эта история могла бы закончиться гораздо печальнее…

Утром папа, споткнувшись в прихожей о кроссовки, уехал на работу. Мы с Алешкой сбегали в школу и отпросились с четвертого урока. Алешка сказал, что у папы разболелся зуб, а я сказал, что у мамы разболелось ухо. Больным нужна наша помощь. Забота и внимание им тоже необходимы.

Вскоре приехал папа. А потом, к вечеру, Алешка, дежуривший у окна, сообщил:

– Прибыл дядя Каша. Целым составом.

Я тоже выглянул в окно. Напротив нашего подъезда остановились две машины: навороченный «мерс» и черный джип.

Сначала из них вышли охранники, осмотрелись. Двое остались у подъезда, а еще двое пошли в дом, прикрывая собой застенчивого Аркашу.

Ему и тут немного не повезло. Сначала он наступил в лужу, а потом охранник так быстро распахнул перед ним дверь, что едва не хватил Аркашу в лоб. И Аркаша прошмыгнул в подъезд, как серенькая мышка в очках. Мне даже немного жалко его стало.