Ветер Дивнозёрья - Алан Григорьев

— Ну так я ж обещал, — пожал плечами Май.

— Хочешь сказать, ты его прямо по карканью узнал?! — восхитилась Тайка.

— Ну да, а чё такого? — Пушок ткнулся лбом в ее ладонь, напрашиваясь на чесание за ушком. — У птиц, как и у людей, голоса разные. А мы с ним вместе в небесах летали, переговаривались, вот я и запомнил. Но ты не думай, я бы в любом случае орать стал. Чтобы хоть кто-то услышал.

— Ну а дальше маленький гор-рыныч подвинул камни. Это же их стихия. Они с незапамятных пор-р в подземельях живут.

— Вообще-то раньше у нас не получалось… — смущенно пробормотал Митяй. — Это впервые.

— Р-растешь, пацан, — улыбнулся Май.

А Лис, закатив глаза, пробормотал:

— Давай еще усынови его.

Микрогорыныч же — бесхитростная душа — запрыгал:

— А что, можно-можно?! У нас папки-то не было. И мамки тоже. Только подданные.

— Боюсь, князь не позволит, — усмехнулся Май. — Не нр-равятся ему чешуйчатые, хоть тр-ресни.

Микрогорыныч состроил умильную мордочку (все три) и подскочил к Лису:

— Ты нас не бойся, дядь. Мы хорошие. Хочешь, человеком обернемся?

— Да, это было бы весьма кстати. — Лис бросил укоризненный взгляд на Мая. Ох, похоже, кому-то все-таки грозит головомойка!

— Только отвернитесь, мы стесняемся.

Змей юркнул за ближайшее дерево, и через пару мгновений оттуда вышел уже знакомый Тайке парнишка лет четырнадцати в камуфляжных штанах, кепке со значками и майке с «Алисой». Он присел на корточки возле костра, протянул руки к огню и уже совсем другим, не писклявым, а ломающимся голосом подростка продолжил:

— Так вот, доклад. Как говорится, от Юстаса — Алексу.

Пушок, не удержавшись, рассмеялся в голос, а Яромир непонимающе вытаращился:

— Чего-о-о?!

— Потом объясню, — отмахнулась Тайка. — Дай послушать уже.

— В общем, камни ваши достать не удалось… — вздохнул Митяй. — И вовсе не из-за заклятия. Его-то мы сняли, но оказалось, что сокровища Доброгневы охраняет Индрик-зверь. Понятия не имеем, что это за фигня, но он сам так представился. Сказал, договор у них с доброй девицей и он тут неспящий страж. Еще любезный такой, аж расшаркаться захотелось. Но бдительный. По правде говоря, мы едва хвост унесли.

— Не может быть! — отмахнулся Лис. — Это сестрица-то моя добрая? Ни за что не поверю, что она Индрика на свою сторону переманила. Он зверь благородный и неглупый. Эта тварь из сокровищницы врет, наверное. Опиши, на что она похожа!

— На смесь бульдога с носорогом, — фыркнул Микрогорыныч.

В отсветах пламени стало заметно, что его запястья пестрят фенечками. Тайку это почему-то позабавило: и чего всякая нечисть находит в этих смешных браслетиках? Вон мавки тоже от них без ума.

А Митяй, лихо развернув кепку козырьком назад, продолжил:

— В смысле, это химера какая-то, ни то ни се. Туловище вроде как у льва, но вместо лап — копыта. Шерсть синяя, блестящая. Башка вроде лошадиная, с гривой до пола, только еще и борода длинная, как у козла, а на лбу — рог.

— По описанию — точно он, — сказал Кощеевич. — Ну что, поздравляю, господа, кажется, у нас проблема.

Глава тринадцатая. Не то желание

— Да вы поймите: в целом мире нет чародея, способного совладать с Индриком. Даже Кощей не хотел с ним связываться. Да и не мог. Индрик все равно не стал бы его слушать. — громкое заявление Лиса вызвало много вопросов, так что ему, хочешь не хочешь, пришлось пояснять.

— Какой умный зверь. — Тайка не удержалась от улыбки. — Я бы тоже Кощея слушать не стала.

— Да тут не в Кощее дело, — процедил сквозь зубы Лис, — а в том, что это могущественное существо, с которым нет никакого сладу. И слушает оно только девиц. С мужчинами даже разговаривать не станет, еще спасибо, если не сразу набросится. Не доверяет.

— Погодите, но вы же говорили, что он царю Ратибору ход сквозь гору копал?

— Так с тех самых пор и не доверяет… — вздохнул Яромир. — Со зверем поначалу царица Голуба общалась, и все шло гладко. А однажды царь решил взять переговоры в свои руки — уж не знаю, что ему наговорил, но с тех пор ход и остался недостроенным.

— Понятно. — Тайка поджала губы. Ей стало как-то неловко за прадедушку. Ну и чего полез, спрашивается? — Послушайте, а что этот зверь любит? Ну, как его Голуба помогать уговорила? Может, вкусненькое что посулила? Или… я не знаю… подземные угодья, самоцветы?

Ее спутники с недоумением переглянулись.

— Да ему вроде как не нужны угодья, — пожал плечами Яромир. — Все недра и так Индрику принадлежат.

А Лис усмехнулся:

— Ты что, приманить Индрика вздумала, ведьма? Это тебе не коловерша, за конфетку работать не станет.

Пушок возмущенно запыхтел:

— Эй-эй! Кто это тут работает за конфетку?!

— То есть тебе не предлагать? — Кощеевич достал из кармана полиэтиленовый пакет с последней барбариской и помахал у коловерши перед носом. — Ну и ладно, значит, сам съем.

— Откуда у тебя?! — ахнул Пушок.

— Из Дивнозёрья захватил. Я же предусмотрительный. Не то что некоторые.

— Не дразнись, — Тайка протянула ладонь, и Лис со вздохом отдал ей леденец.

— Знаешь, а мне нравится ход твоих мыслей, ведьма. У всякого своя корысть найдется. Значит, у Индрика тоже. Хочешь поговорить с ним?

— А почему бы и нет? — Тайка развернула барбариску, отдала ее Пушку, и тот с наслаждением захрустел. — Но не в смысле подкупить. Если Доброгнева его обманула, Индрику будет полезно узнать, с кем он связался.

— Это может быть опасно, я против, — нахмурился Яромир.

— Тогда предложи план получше!

— А я вот согласен с ведьмой. Слова порой великую силу имеют, даже не колдовские.

Поддержка от Лиса оказалась неожиданной, но приятной. Впрочем, рано она обрадовалась, потому что тот поспешил добавить:

— Но с одним условием: сначала мы вытащим мою мать, а потом уже займемся зверем.

— Тебе бы только Василису разбудить, а дальше хоть трава не расти, — фыркнул Яромир.

— Не совсем так, но в целом да. Если с ней, — Лис указал на Тайку, — что-нибудь случится, маме сразу конец.

— Не нагнетай, — поморщился дивий воин.

Кощеевич сперва вскинулся от этих слов, но потом опустил голову и упавшим голосом молвил:

— Я ее видел. Не знаю, во сне ли, в бреду ли… В общем, когда там, в пещере, отключился. Она сказала: «Спеши, сынок, времени мало, нить истончается, вот-вот оборвется». Так что медлить нельзя. К тому же, пока она спит,