Загадка бронзового льва - Анна Устинова

К юным детективам он относился с особенным вниманием. А те часто прибегали к его помощи, когда какое-то из расследований доходило до критической точки. Единственное, о чем просил их классный руководитель, сразу же сообщать ему о начале нового расследования. Ребята вполне искренне обещали, что в следующий раз так и сделают. Но всегда оттягивали этот момент до того, когда без Андрея Станиславовича было уже не обойтись.

— Ну все в сборе? — оглядел ребят Андрей Станиславович.

— Все! — запыхавшись, влетела в класс Школьникова. — Ах, Андрей Станиславович, — состроила она глазки учителю. — Я так старалась. И вас на улице ждала.

— Молодец, — смущенно отвел глаза тот. Томные взгляды и вздохи Школьниковой неизменно приводили его в замешательство. — Еще раз напоминаю, — обратился он к своим питомцам. — Ведите себя в поликлинике прилично.

— Это мы можем, — пылко заверил Женька.

— Пусть только кто-нибудь попробует что-нибудь, — окинула грозным взором класс Школьникова.

— Ты-то чего распоряжаешься? — выкрикнул с задней парты Марат Ахметов.

— Действительно, — подхватил Мишка Сидоров.

— Приближенное лицо из себя изображает, — съязвила Наташа Ильина, которая сама души не чаяла в Андрее Станиславовиче.

Школьникова, сжав кулаки, вскочила на ноги.

— Сядь! — пресек возмездие Андрей Станиславович.

— Конечно, — с ангельской покорностью опустилась за парту девочка. — Но только Ради вас, — не преминула добавить она.

— Поехали, — поторопил ребят Андрей Станиславович.

Класс устремился на улицу. Путь их лежал к метро «Красные Ворота», затем нужно было доехать до станции «Красносель екая», возле которой и находилась поликлиника, где им предстояло сегодня пройти диспансеризацию. До сих пор питомцы девятого «В» лечились в детской поликлинике. А с будущего года переходили во взрослую. И вот врачи из взрослой поликлиники решили на них заведомо завести истории болезни.

До места назначения Андрей Станиславович довез питомцев благополучно. «Все-таки они становятся умнее», — не без гордости отметил учитель. Ему было с чем сравнивать. Раньше, когда он устраивал с классом коллективные выезды на метро, вагон, казалось, лишь чудом не сходил с рельсов. А Андрею Станиславовичу то и дело приходилось извиняться перед пассажирами, которым его подопечные отдавливали ноги или наносили иные мелкие травмы. Но сегодня ничего подобного не происходило.

«Один этап позади, — выбравшись из метро, отметил про себя Андрей Станиславович. — Значит, дальше все тоже должно быть нормально». И учитель украдкой сплюнул через левое плечо.

Бурное содружество девятого «В» пересекло улицу и достигло входа в поликлинику.

— Старайтесь как можно меньше шуметь, — напутствовал их учитель.

— Не беспокойтесь, — тут же оказалась возле него Моя Длина. — Я за всем прослежу.

В дверях возникла небольшая пробка. Каждый из ребят хотел проникнуть в поликлинику первым. Однако Андрей Станиславович мигом навел порядок. «Хорошо, что тут гардероб с номерками, — подумал он. — Иначе бы мои здесь такое устроили». Это ему вспомнилась раздевалка родной две тысячи первой, которую по какой-то негласной, но установившейся еще в годы ученичества самого Андрея Станиславовича традиции каждый уважающий себя школьник считал своим долгом взять штурмом.

Избавившись от верхней одежды, класс направился к регистратуре. Там их разделили на две группы. Мальчики — отдельно, девочки — отдельно. Затем направили к двум разным терапевтам.

— Ладно, ребята, — сказал классный руководитель. — Вы идите, а я, если что, буду вон там, — указал он туда, где висела табличка «Место для курения».

Девятый «В» выстроился в очереди перед двумя кабинетами. Их начали запускать внутрь по пять человек.

— Ну чего? — поинтересовался Темыч, когда первая партия соклассников вышла наружу.

— Ерунда, — отвечал ему Мишка Сидоров.

— Ничего нового, — добавил Марат Ахметов. — Сперва слушают легкие. Потом давление меряют. Вес. Рост. Чего-то пишут. А теперь на анализы.

— Зачем анализы? — до последнего надеялся Женька, что кровь из пальца брать не будут.

— Это уж ты врача спрашивай зачем, — бодро ответил Марат, и они вместе с Сидоровым и еще тремя одноклассниками отправились в амбулаторию.

— Следующие, — скомандовала медсестра.

— Пошли, — поглядел на друзей Олег.

— Может, кого-нибудь пропустим? — Женька всеми силами старался оттянуть момент, когда придется идти на анализ крови.

— Пойдешь как миленький, — подтолкнул его к двери кабинета Олег.

Пятым с друзьями отправился к терапевту Боря Савушкин.

— Так, — взглянула на них толстая женщина-врач. — Этого, — указала она на плечистого Савушкина, — пожалуйста, измерьте.

Медсестра жестом указала Боре на измеритель роста.

— А ты подойди ко мне, — поманила к себе женщина-врач Темыча.

Тот подошел.

— Странно, — разглядела его получше женщина-врач. — Ты вообще-то зачем сюда пришел?

— Как это зачем? — возмутился Темыч. — Я со своим классом.

— Вот, Марья Филипповна, — обратилась женщина-врач к медсестре. — Отдают неизвестно с каких лет детей в школу. Растят вундеркиндов. А мы с вами расхлебываем. Что нам с того, что он к одиннадцати годам уже в девятом классе. Все равно ему во взрослую поликлинику еще рано.

— Почему это к одиннадцати? — покраснел от негодования Темыч. — Мне скоро пятнадцать.

— Рассказывай сказки, — покачала головой женщина-врач.

— Вы не волнуйтесь, — вмешался Женька. — У нашего Темыча это наследственное. у него папа таким же был. А потом вырос в нормального мужика. Сразу в шестнадцать лет.

Тема подобной поддержке совсем не обрадовался. Он так поглядел на Женьку, что, если бы можно было испепелять взглядом, тот бы уже сгорел на месте прямо в кабинете терапевта. Зато врач с медсестрой чрезвычайно заинтересовались биологическим феноменом рода Мартыновых.

— А чего, такое случается, — сказала Филипповна. — У меня вот племянник тоже в школе был ниже всех. Мы уж его и в деревне каждое лето козьим молоком отпаивали. Так хоть бы хны. А потом как в семнадцать лет р-раз — и сразу до метра девяносто.

— Неужели? — засомневалась женщина-врач.

— Вот те крест, Лариса Михайловна, — заверила медсестра.

Лариса Михайловна в это время полезла в историю болезни Темыча.

— И впрямь, — с удивлением изрекла она. — Год рождения, как у всех его одноклассников. Чем болел в детстве? — обратилась она к Темычу.

— Чем надо. Там все написано, — указал на собственную историю болезни тот. Лариса Михайловна у него доверия не вызывала.