Луна с неба - Грегори Хьюз

— Какая же ты все-таки крыса!

— А тебе не следует флиртовать, тебе всего двенадцать.

— Почти тринадцать. Тогда я буду уже тинейджер и стану флиртовать, сколько захочу.

Крыса выпила моккочино залпом, как свинья, встала и надела рюкзак:

— Пошли.

Но мне было так уютно в кофейне, к тому же девушке за стойкой я понравился.

— Давай хоть подождем, пока дождь кончится.

— Он кончился.

Я выглянул в окно. Действительно, больше не капало.

— Ну… я устал!

Я действительно устал. И расслабился. В таком состоянии меня легко было застать врасплох. От мысли о том, что придется возвращаться на шумную улицу, у меня сердце заколотилось.

Крыса сложила руки на груди:

— Слушай, Боб. Если сейчас же не встанешь, я устрою сцену. Мы в Нью-Йорке, тут это в порядке вещей!

Я понимал, что она так и сделает. Закатит безумную сцену просто для собственного удовольствия. Если бы я в тот день не наговорил ей гадостей, я бы остался сидеть, как сидел. Но меня все еще мучила совесть, и поэтому я заставил себя подняться с мягкого кресла.

— Ведешь себя как ребенок.

— Я и есть ребенок, Боб.

У этой зловредной Крысы на все найдется ответ.

Мы поехали по бульвару Малколма Икса. Уже стемнело, и в темноте Нью-Йорк казался еще более угрожающим. Но все было не так уж плохо. Тут и там на крылечках мирно сидели целые семьи, люди весело перешучивались со знакомыми, случайно повстречав их на углу. Где-то вдалеке кто-то играл на трубе. Прямо сцена из фильма про Гарлем.

Крыса, проштудировавшая карту, знала дорогу к хостелу, и мы ехали по бульвару Малколма Икса, пока не добрались до Центрального парка. По крайней мере, Крыса сказала, что это Центральный парк. Он был большой и мрачный. Темные деревья качались вокруг озера, на котором располагалась лодочная станция. Внутрь мы не пошли, а поехали кругом и вырулили на длинный проспект, идущий вдоль границы парка.

— Эта улица называется Централ-Парк-Вест, — сообщила Крыса.

Мы поехали по нему. Крыса смотрела на номера домов. Минут через десять она свернула в переулок и остановилась:

— Все, мы на месте.

Действительно, перед нами был хостел. Мы пристегнули велики и вошли внутрь. Там в маленькой будочке за стеклом сидел дядька.

— А Сладкая Сандра здесь? — спросил я.

Дядька открыл окошко и окинул меня взглядом:

— У Сандры сегодня выходной. Завтра приходите.

— Мы должны сегодня ночевать здесь, — заявила Крыса. — Нас прислал сюда дядя Джоуи. Он сказал, Сладкая Сандра о нас позаботится. Она его бывшая девушка.

— А… Джоуи… Да, помню такого. — Дядька был старый и усталый. Он оглянулся на доску, висящую на стене: — Сегодня все занято, ребята. Приходите завтра.

— Нам некуда идти. Но у нас есть документы.

Дядька покачал головой:

— Не выйдет, сынок. Вам должно быть не меньше шестнадцати, чтобы остановиться здесь без сопровождения взрослых.

— Моему брату двадцать пять, — заверила Крыса. — Он просто хорошо сохранился.

Дядька улыбнулся, но все равно закрыл окошко.

— Давай поедем на Пятую авеню и поищем дядю Джерома. Если найдем, не придется думать о ночлеге. — Она постучала по окошку: — Эй, дружище, как отсюда побыстрее добраться до Пятой авеню?

— В конце этой улицы в ограде парка есть проход. Идите по дорожке через парк. Это минут десять, не больше.

Мы поехали вдоль улицы к парку. Крыса уже хотела свернуть внутрь, но я поймал ее за руку. Я заглянул туда, но парк был огромный и темный, и я ничего не увидел сквозь густые деревья. Любой нью-йоркский маньяк мог притаиться среди них, поджидая жертву.

— Давай-ка лучше в обход, — сказал я.

— Не бойся ты, Боб, все будет нормально.

— Ну ладно… Только держись ко мне поближе.

Мы поехали по дорожке, ведущей через парк. С деревьев за шиворот падали крупные капли. Я вспоминал фильмы про Нью-Йорк, про уличных грабителей, подстерегающих жертву в засаде. Обычно их было трое, и все с выкидными ножами. Но нам повстречались лишь несколько человек, бегающих трусцой, и полицейский на маленьком электрическом велосипеде с тремя колесами. Когда я его увидел, мне стало гораздо спокойнее.

Мы обогнули бейсбольное поле и выехали на Пятую авеню, такую чудесную и ярко освещенную после темного парка. Вдоль парка шла аллея, а напротив возвышались жилые дома, в одном из которых должен был жить дядя Джером. Вопреки опасениям, никаких небоскребов среди них не было, но зато парк тянулся на многие мили. Мы с Крысой молча смотрели на бесконечный ряд домов. Там были, наверное, сотни квартир с видом на парк. Задачка предстояла трудная. С другой стороны, мы хотя бы попали в приличную часть города, гораздо лучше, чем Бронкс.

— Поехали вдоль домов — вдруг он в окно выглянет? — предложила Крыса.

Так мы и сделали — направились по Пятой авеню, осматривая дома от первых этажей до пентхаусов. По крайней мере, так делал я. Крыса же вела себя как праздная туристка. Или даже экскурсовод. Она то и дело останавливалась и совала нос в путеводитель:

— В миле отсюда будет музей, а вон там еще один, Музей Гуггенхайма. Он не вписывается в общий архитектурный ансамбль, но все равно очень красивый. А вот это музей искусств Метрополитен. Обрати внимание, Боб, это шедевр архитектуры. Как будто европейский дворец.

Мы доехали до конца парка и попали в многолюдное место, где были лошади и старомодные экипажи.

— Это улица Централ-Парк-Саус, а вот это «Плаза», — сообщила Крыса, указывая на большой прямоугольный отель. — Может, дядя Джером нас туда поселит, если он и правда такой уж крупный наркоторговец, как о нем говорят.

Тут я занервничал, вспомнив, что нам негде ночевать. Видимо, придется спать в каком-нибудь заштатном мотеле, куда пускают кого угодно, лишь бы деньги платили.

— Надо искать дальше, Боб.

Мы покатили назад к Пятой авеню, но на полдороге Крыса вдруг опять свернула в парк через проход в стене:

— Езжай за мной, Боб!

Я только что выбрался из этого треклятого парка и совсем не хотел обратно! Но пришлось поехать за сестренкой по темной дорожке. Крыса слезла с велика, перешла через небольшую лужайку и направилась в кусты.

— Эй, ты куда?

Крыса включила фонарик и стала продираться через густые заросли, волоча велик за руль. Как последний дурак, я полез за ней:

— Вряд ли ты найдешь там дядю Джерома.

— Очень смешно, Боб.

— Если тебе надо в туалет, ты и сама справишься. Мне-то зачем мокнуть в этих кустах?