Расмус, Понтус и Растяпа - Астрид Линдгрен

Расмус взглянул на часы. Непослушные стрелки совсем не хотели двигаться, когда он смотрел на них… Но было уже больше двенадцати. Неужели Альфредо так и не сунет нос в мамину железную ступку?

– Ёлки-палки, вот они разозлятся! – Расмус аж дрожал. – Небось с лестницы слышно будет, как они скрипят зубами в темноте.

Понтус нервно хихикнул:

– Ничего, скоро все их тёмные делишки закончатся! А зубами они будут скрежетать за решёткой ещё года два!

– И сами виноваты, – заметил Расмус. – Я ведь предупредил Альфредо, что беру назад все свои обещания, ты сам слышал.

Понтус кивнул.

– Я считаю, воры тоже должны держать слово, – продолжал Расмус. – Они ведь обещали, что вернут Растяпу сегодня вечером. Так что пусть теперь пеняют на себя.

Он зевнул, несмотря на волнение. Всё-таки утомительное это дело – ловить воров по ночам!

Понтус тоже зевнул. Потом они оба замолчали и, прислонившись к стене, стали ждать.

Вдруг Расмус вздрогнул и вскочил на ноги… Идут! Неужели он задремал? Светало… а на лестнице слышались шаги и злющие голоса, и сердце билось как бешеное. Понтус тоже вскочил. Они стояли рядом и с ужасом смотрели на дверь. В чулане было тихо – может, папа и старший комиссар заснули? Ребятам вдруг показалось, что они снова остались с врагом один на один.

Но, как говорил Альфредо, ни собакам, ни фараонам нельзя показывать, что боишься. Верно, то же касалось и воров. Расмус взял себя в руки и подмигнул Понтусу.

В тот же миг распахнулась дверь. В комнату с рёвом влетел Альфредо, а за ним бледный от ярости Эрнст. Но Расмус вдруг успокоился. Куда страшнее было сидеть и ждать неприятностей, чем встретиться с ними лицом к лицу.

– И чего вы так носитесь? – спросил он. – Что, и здесь не дадут поспать спокойно?

Альфредо остановился посреди комнаты, потрясая кулаками и яростно рыча:

– Ах, змеёныши… Ах, тфа гадюкин дети…

Расмус сурово посмотрел на него.

– Разве твоя мамочка никогда не говорила тебе: не ори, а то лопнешь!

Альфредо снова взревел, а Эрнст подскочил к Расмусу.

– У тебя одна минута! – рявкнул он. – Где серебро? Минута, слышишь? Потом я иду в подвал и клянусь, твоя псина будет мертвей, чем мой прадедушка!

Альфредо зарычал:

– ОАО «Объединённый утиль»… Я погибнуть, совсем погибнуть!

Эрнст метнул на него бешеный взгляд:

– Заткни пасть! Минута, ясно? Где серебро?

Он так тряс Расмуса, точно хотел вытрясти серебряный слиток прямо из него и прямо сейчас.

– Пусти меня, – выговорил Расмус, – здесь его точно нет.

Альфредо протянул лапищу, схватил Понтуса за волосы, дёрнул к себе и закричал:

– Это ты зашивать сумку? Боже правый, в ваша школа хорошо учить рукоделие… – И он толкнул Понтуса так, что тот отлетел к стенке. Альфредо вытер лоб и снова завопил: – Ах, я погибнуть!

Эрнст продолжал трясти Расмуса, точно хотел оторвать ему голову.

– Мне плевать, где его нет, я спрашиваю, где оно есть!

– В городе, в одном доме, – ответил Расмус. – Пусти, говорю!

– В каком доме? В твоём? Где ты его держишь, под кроватью? Где?!

– Я не знаю, как объяснить! Пойдёмте, мы вам покажем!

Эрнст задумался, грызя ноготь.

– Ну да, сейчас мы согласимся, а там… Впрочем, это тоже опасно.

Он нервно забегал по комнате, а потом с ненавистью взглянул на мальчишек.

– Чёрт побери, видеть вас не могу!

– Ах вот как, – фыркнул Расмус. – Думаешь, нам очень приятно видеть тебя?

Эрнст не слушал. Он повернулся к Альфредо:

– Ты, кажется, жаловался, что ноги устали? Так вот, отправляйся-ка в машину и успокой Антиквара.

Альфредо взглянул на Эрнста, потом на свои усталые ноги.

– Это всё ты с твоя печать! Нет уж, Эрнст, я пойти с тобой, я быть твой ангел-хранитель, который следить, чтобы ты не влипнуть в ещё какая-нибудь неприятность… Жаль только, что у меня нет крыльев, не то бы я полететь на них в город, эти ботинки быть такой тесный!

– Цыц, – бросил Эрнст. – Ты слишком много болтаешь.

– Нет, я не пойти один к Антиквар… Чтобы его успокоить, надо целая куча серебра. Боже правый, как быстро некоторые терять хорошее настроение и разносить всё в пух и прах!

Его собственное настроение, кажется, уже улучшилось. Он был как вулкан, который успокаивается после взрыва. Надежда снова увидеть серебро радовала его жадную душу.

– Мы торопиться, – сказал он. – Антиквар ждать нас всего час, так что мы очень спешить!

Расмуса подтолкнули в спину:

– Ну так что?

Эрнст торопил его. Он развернул их обоих к двери.

– Видеть вас не могу, – повторил он. – Хорошо хоть мы догадались закрыть вас здесь.

Расмус с Понтусом тоже так считали.

Из чулана не слышно было ни звука, да и остальные полицейские затаились в своих углах, выжидая подходящего момента. Старший комиссар запретил вмешиваться в происходящее, если только в этом не будет крайней необходимости. Надо было поймать воров с поличным.

– Идёмте, – весело сказал Расмус, когда Альфредо закрыл за ними дверь. – А Берта, должно быть, удивится, когда придёт и не найдёт нас здесь!

– Да уж, когда придёт Берта, – подхватил хитрый Понтус.

От этой мысли настроение у Альфредо поднялось ещё на градус, и он довольно заухмылялся:

– Бедняжка Берта оказаться в дурацкая ситуация. Ни тфа маленький негодяй, ничего, только ненаглядный дом детства, да и он того гляди превратиться в куча дров.

А ненаглядный дом детства стоял красивый и спокойный под яблоневым цветом, в лучах восходящего солнца – никому бы и в голову не пришло, что там прятался и выжидал удобного момента почти весь полицейский участок Вестанвика. На каменной изгороди сидела белочка, поглядывая блестящими глазами на Альфредо и идущих следом, а больше не было ни одной живой души. В погребе тоже было тихо.

– А у кого из вас ключ? – спросил Эрнст, вдруг остановившись перед дверью погреба.

Расмус и Понтус переглянулись… Неужели Эрнст сейчас полезет в погреб и всё испортит?

Расмус неторопливо сунул руку в карман.

– Ключ? А разве он не останется мне? – удивлённо спросил он. – Я же приду завтра за Растяпой, разве нет?

– Дай сюда, – зло сказал Эрнст. – Зависит от того, как вы будете себя вести в ближайшие полчаса.