Расмус, Понтус и Растяпа - Астрид Линдгрен

Воскресенье… Вот молодец, кто его выдумал! А это было лучшее в мире воскресное утро. Растяпа безмятежно спал рядом, уткнувшись мордой в голое плечо Расмуса, точно никогда и не попадал в лапы воров. Расмус погладил тёмную шёрстку и пробормотал:

– Тяпочка, я тебя так люблю…

Растяпа вздрогнул, проснулся и вопросительно глянул на хозяина.

– Нет уж, ты сегодня уже гулял! В пять утра, ты разве забыл?

Расмус посмотрел на часы. Двенадцать! Ёлки-палки, это уже не воскресное утро, а самый что ни на есть воскресный полдень, скоро пора идти на праздник весны.

С кухни доносился слабый запах поджаренной ветчины, и Расмус спрашивал себя, чего ему больше хочется: поваляться в постели с Растяпой или встать и позавтракать. Тут он услышал, как кто-то приоткрывает дверь.

– Да, уже проснулся, – сказала мама.

И они все вошли к нему – мама, папа и Приккен. Мама несла на подносе завтрак.

Расмус встревожился:

– Я что, заболел?

Мама вечно начинала беспокоиться и подозревать простуду задолго до того, как её чувствовали сами домочадцы, и приходилось, хочешь не хочешь, ложиться в постель. И наоборот, когда в школе обещали зачёт по географии или ещё какие-нибудь контрольные, и несчастный человек лежал в кровати и чувствовал себя совершенно больным, она только командовала:

– А ну, без глупостей! Надевай брюки!

Но на этот раз мама просто поставила поднос ему на кровать, и даже не сказала, что Растяпа должен спать в своей корзинке, а только засмеялась:

– Нет, не заболел. Но папа говорит, что яичницу с ветчиной ты без сомнения заслужил.

Папа развернул свежий номер «Новостей Вестанвика»:

– Почитай-ка, Расмус, тогда узнаешь…

– Объявление вышло? – живо поинтересовался Расмус.

Папа кивнул:

– И объявление, конечно, но…

Приккен схватила Растяпу и начала тискать его, приговаривая:

– Тяпочка, подумать только, ты вернулся домой…

Расмус не протестовал. Это, конечно, была его собака, но Приккен ведь спала в пять часов утра, когда они с Растяпой вернулись домой, так пусть уж она побудет с ним немножко.

Мама, конечно, ждала их и так обрадовалась Растяпе, что даже прослезилась. А потом она ещё немножко поплакала, представив, как Расмус помогал ловить воров.

Но теперь она уже не плакала, только подала ему яичницу с ветчиной и свежими французскими булочками, вот вкуснота! Расмус с аппетитом принялся за еду, а папа сел возле кровати и раскрыл газету.

– Вот слушай, – сказал он.

– Да я же помню наизусть, – ответил Расмус с набитым ртом. – «Убежала маленькая короткошёрстная такса»…

– Глупый, – ответил папа. И прочел: – «Последние новости. Серебро найдено. Неоценимый вклад ОАО “Объединённый утиль”».

Расмус округлил глаза.

– Вот из-за этой новости газета вышла на пять часов позже, – добавила мама.

Приккен с уважением посмотрела на брата.

– Если ещё не понял, ты теперь герой. И Понтус тоже.

– Пф-ф, – выдохнул Расмус. Хорошо хоть никто, кроме них с Понтусом, не подозревал, из-за чего они стали героями. Даже папа и старший комиссар ничего не знали о «Союзе спасения жертв несчастной любви» и считали, будто ребята залезли к фон Ренкенам, только чтобы проследить за Эрнстом и Альфредо. А то если бы в газете написали про «Формуляр ненужных вещей», Приккен бы вряд ли обрадовалась!

– Но я всё-таки хотела узнать, – сказала мама строго, – скажи-ка, мальчик мой, что вы делали на улице в четверг ночью?

Ну вот и началось, подумал Расмус. Он набил рот ветчиной, чтобы было время подумать, а потом посмотрел на маму невинными синими глазами:

– Помнишь, ты говорила, что в такие светлые майские и июньские ночи вообще не стоит спать?

Мама засмеялась:

– Но я не имела в виду маленьких мальчиков!

– Да какая разница, – вступился папа. – Когда я был маленьким, я тоже носился ночами вокруг вигвамов врага.

– А я нет! – сказала мама.

– Вот поэтому ты никогда и не ловила воров, – парировал папа.

Оставшись один, Расмус доел завтрак и с толком, с расстановкой стал читать про себя и Понтуса. «Страховая компания барона фон Ренкена, вероятно, наградит обоих мальчиков», – было написано в газете. Ёлки-палки, ну какую награду может придумать страховая компания? Застраховать утиль? Куда лучше награда, которую пообещал папа. Мороженого до отвала на празднике весны!

Он прочитал и объявление и порадовался, что маленькая короткошёрстная такса уже нашлась.

– Слышишь, Тяпа, про тебя тоже написали в газете… И даже в двух местах! Ты знаешь, что ты герой?

Растяпа гавкнул. Видимо, он знал.

Расмус выпрыгнул из постели. Он как следует умылся и даже добросовестно причесался, как обещал Альфредо, а потом натянул футболку с джинсами и пошёл на кухню.

– Ну нет, – сказала мама, – в таком виде ты на праздник не пойдёшь. Надень вельветовый костюм!

Расмус всерьёз обиделся. Значит, зря он так намывался и причёсывался. Никто даже не заметил, только придираются, как он одет!

– Если для праздника надо специально одеваться, я остаюсь дома, – с досадой сообщил он.

Мама кивнула:

– Ах вот как. Ну, оставайся.

Расмус с обидой взглянул на неё:

– И умывался я напрасно.

– А что, ты в кои-то веки умылся как следует?

– И даже коленки помыл, – мрачно сообщил Расмус.

Мама притянула его к себе и погладила по мокрым волосам:

– А ты ведь и вправду причесался… Ты что, сам додумался? Выходит, ты у меня уже совсем большой?

Нет, он не сам додумался, ему это ни к чему… Просто все вокруг, похоже, помешались на его умывании и причёсывании, раз уж даже воры об этом говорят.

– А видал, какая красавица у нас Приккен? – спросил папа.

– Ну, девчонки – другое дело, – ответил Расмус.