Блин - секретный агент - Евгений Некрасов

– Держи, – Николай на ходу сунул ему шкатулку. – Ты нашел, ты и вернешь.

Бабуля так и не сняла замок с двери. Не останавливаясь, Николай направился известным путем – к выходящему на озеро окошку и через него в дом.

– Не топай, – шепнул он, за руку втягивая Блинкова-младшего на подоконник. – С поличным брать будем!

С поличным! Ничего себе! Блинков-младший понял, что сейчас не время для вопросов, и молча кивнул.

С этой минуты они объяснялись жестами.

Николай на цыпочках подошел к обеденному столу и кивком показал: берись за тот край. Еще кивок: поднимаем, несем туда… Ставим.

В потолке над столом был квадратный люк на чердак. Блинков-младший начал кое о чем догадываться.

Полицейский без единого шороха влез на стол и втащил за собой Блинкова-младшего. Потолок был невысокий. Митьке пришлось наклонить голову, а Николай вообще согнулся в три погибели. Крышка люка лежала у него на плечах и уже приподнялась на полпальца. Стоило полицейскому выпрямиться, и он по грудь высунулся бы на чердак.

Сцепив руки на животе, Николай корчил непонятные гримасы. Блинков-младший не мог сообразить, что от него требуется.

– Ногу! – прошипел полицейский.

Теперь понятно: Блинков-младший поставил ногу на его сцепленные в замок руки и сам шепотом скомандовал:

– Три-четыре!

Бабах! Крышка люка откинулась, Блинков-младший как стратегическая ракета из шахты взлетел на чердак, и в то же мгновение из люка выскочил Николай.

У полукруглого чердачного окошка стояла тренога с огромным биноклем, выкрашенным в зеленый армейский цвет. Он весил, наверное, килограммов десять. Конечно, смотреть в такой бинокль с рук было невозможно – только сидя у треноги. Наблюдатель, застигнутый на чердаке Николаем и Блинковым-младшим, поставил себе для этого пляжный шезлонг и даже не сидел, а полулежал. Из-за спинки шезлонга были видны только его растопыренные локти. Наблюдатель носил спортивную куртку с тремя полосками на рукаве. Блинков-младший не верил своим глазам!

– Думаете, вас не было видно, когда вы шли через двор? – не оборачиваясь, произнес наблюдатель, и Блинков-младший узнал его окончательно и несомненно. – О ваших фокусах, младший лейтенант Столетов, я доложу по команде. Устроили, понимаешь, игру в казаки-разбойники! Николай ничуть не смутился.

– Докладывайте, докладывайте, – ответил он таким тоном, как будто наблюдатель спрашивал его разрешения. – Тут Митек вам подарочек припас, так вы и о нем не забудьте доложить!

Наблюдатель встал и наконец обернулся.

Да, это была бабуля. С кислой гримасой она смотрела на шкатулку в руках Блинкова-младшего.

– Именными пистолетами разбрасываемся, Валентина Степанна? – укорил ее Николай. – Вы бы еще на Поле Чудес его зарыли.

Вот так! Валентина Степановна, а никакая не Мария Петровна! Майор В. С. Снежко!

– От него и прятала, – кивнув на Блинкова-младшего, пробурчала майор Снежко. – Мальчишки везде суют свой нос.

– Он уже не мальчишка, – возразил Николай. – Мальчишка бы сцапал ваш пистолет и побежал в овраг стрелять.

– Ладно, мир, – предложила майор Снежко. – Я больше не буду писать, чтобы ребят отозвали, а ты не пиши про пистолет. А то неудобно: у опера с двадцатипятилетним стажем чуть пистолет не свистнули.

– Вот и я говорю: зачем было писать? – продолжал сводить счеты Николай. – Мы с вами, кажется, все решили на своем уровне: если ребята вам будут мешать, устроим им «дизентерию» и увезем на «Скорой». Так нет, вы пишете своему начальнику отдела, начальник отдела пишет вашему генералу, ваш генерал пишет нашему, и в итоге влетает моему полковнику.

– Уже влетело? – без тени раскаяния поинтересовалась майор Снежко. – Оперативненько сработали.

– Да, с кляузами ваше ведомство оперативненько срабатывает. Оно только с преступниками три месяца топчется, – вставил шпильку Николай. Блинков-младший понял, что это и есть межведомственные интриги.

Майор Снежко развернула свой шезлонг спиной к биноклю, уселась и разочарованно сказала:

– Да нет никаких преступников, Коля. Все лето здесь торчу, и без толку. У меня вторую неделю лежит рапорт, что наблюдение нужно снимать. Поставлю сегодняшнюю дату и отошлю с тобой. А то скоро первое сентября, нужно внука собирать в первый класс. Как думаешь, до осени наши решат меня отозвать?

– Не знаю. Это же ответственное решение, не то что жалобы запуливать в налоговую полицию, – еще раз подковырнул Николай.

Майор Снежко подняла руки вверх.

– Ну, виновата! Я просто устала здесь жить, прятаться от приятельниц твоей бабули и целыми днями сидеть на чердаке. Это не работа и не отдых, а не пойми что. Конечно, не стоило жаловаться на твоего полковника. Я просто злость на нем сорвала.

– «Виновата» к делу не подошьешь, – заявил полицейский. – Валентина Степанна, сделайте одолжение, повремените с рапортом еще недельку. Митек вам будет докладывать, что происходит на вилле, а вы его упомянете в одном донесении, в другом. Вот и выйдет, что полковник-то мой не зря подключил ребят к этому делу.

– Очковтирательство, – буркнула майор Снежко. Было видно, что ей ужасно не хочется торчать здесь лишнюю неделю.

– Восстановление справедливости, – возразил Николай. – Митек уже свой человек на вилле, а вы еще ни разу там не были.

– А передо мной и не ставили такую задачу. Мое дело – наблюдать и докладывать.

– Ага, – поддакнул Николай. – «С девяти тридцати до десяти сорока трех повар играл с лакеем в дурачка». Очень содержательная информация!

Майор Снежко засмеялась. У нее была яркая белозубая улыбка, и Блинков-младший подумал, что не так уж ей много лет.

– А я должна возмутиться и закричать: «Нет, я совсем не за поваром наблюдала!» Профессионально играешь, Коля, только я тоже чуть-чуть знакома с тактикой допроса.

«Чуть-чуть» она произнесла таким тоном, что было ясно: ох, не чуть-чуть, а много-много.

– А за кем вы наблюдали? – влез Блинков-младший, прекрасно понимая, что выглядит наивным. Если майор Снежко не ответила на поставленный исподтишка вопрос Николая, то уж ему-то… В том-то и дело, что может ответить! Потому что майору уже все равно. Она хочет снимать наблюдение.

И лжебабуля ответила своему лжевнуку. Именно такими словами:

– А, теперь уже все равно. Я наблюдала за катером.

Блинков-младший посмотрел на Николая. Какое экономическое преступление, да еще в особо крупных размерах, можно совершить на катере?

– Сто восемьдесят восьмая? – вместо того чтобы сказать по-человечески, назвал номер уголовной статьи Николай.

Майор Снежко ответила такой же тарабарщиной:

– По сто восемьдесят восьмой они вряд ли пройдут. А вот сто восемьдесят шестая, пункт третий, – в чистом виде.