Мошенник на поле чудес - Владимир Сотников

"Ну почему, почему он всегда со мной так разговаривает?" - чуть не заплакала Вилька, когда мальчишки убежали.

Конечно, так она подумала о Петиче. Ларик ведь никогда не позволял себе не то что грубое слово, а даже намек на него. А вот Петич... Странно он вел себя по отношению к Вильке! То не замечал вовсе, то вдруг накидывался со своими нравоучениями. Только разве это нравоучения? Нравоучения - это когда мама ругает. А когда Петич подкалывает, это похоже на то, как в зоопарке хулиганы зверей дразнят!

Вилька шмыгнула носом, словно проверяя, не готова ли заплакать от обиды. Нос был абсолютно сухим. Значит, не получится не то что всхлипнуть, а даже притвориться плачущей. Тогда Вилька вздохнула. Ну что делать, если она ни разу в жизни ни на кого не сердилась больше пяти минут? А на Петича... На него Вилька, наверное, вообще сердиться не умеет.

Она остановилась и посмотрела вокруг. Солнце скрылось за тоненькие, как легкие занавески, облака. Ветерок шевелил листья молоденьких кленов. В вечернем розовом воздухе звенели детские голоса.

"А мне почему-то грустно, будто я лишняя..." - подумала Вилька.

Домой идти совершенно не хотелось. У мамы сегодня в больнице дежурство, и вернется она только завтра утром. Что делать вечером дома одной? Может быть, вернуться в парк, присмотреть за мальчишками? Влипнут они без нее... Но тут Вилька вспомнила, с каким пренебрежением Петич отослал её домой. Нет уж, не станет она унижаться. Увидит её сейчас Петич ещё подумает, будто она без него и часа не может прожить!..

Вилька почему-то вспомнила, как Петич и Ларик ещё в самом начале лета смешно спорили друг с другом по поводу плохого настроения.

- А я тебе говорю, - кипятился Петич, - что не может быть во время каникул плохого настроения!

- При чем здесь каникулы? - удивлялся Ларик. - Ты что, во время каникул другим человеком становишься?

- Не другим, а свободным! Свободен выбирать любое занятие. Только сумасшедший может грустить при этом.

- Значит, я сумасшедший, - отмахивался Ларик. - Когда нечего делать, у меня всегда плохое настроение.

- Как это нечего? - не понимал друга Петич. - Что хочешь, то и делай.

- Вот именно... А что хочешь? Не знаешь. Это безделье, а не свобода. Хорошее настроение тогда возникает, когда занятие находится.

И Ларик рассказал, что иногда после школы, когда у него бывало плохое настроение, он заходил к своему папе в театр у Патриарших прудов. Он мог сидеть там часами, наблюдая, как актеры репетируют.

- Я им даже завидовал, - рассказывал Ларик. - Только что видел, например, актера грустным и печальным, а через минуту на сцене - совсем другой человек. Смеется, жизни радуется. Полностью превратился в своего героя. Но для этого, конечно, талант нужен.

Вилька вспомнила, как сегодня Кит Китыч несколько раз назвал её талантливым ребенком. Насчет "ребенка" он, конечно, зря. А талант... Может, и правда у неё есть талант?

И ей так захотелось, чтобы быстрее наступило завтра! Чтобы снова начались съемки, чтобы поднялся веселый шум, который всегда царил на съемочной площадке. Она представила себя взрослой артисткой, которая не только снимается в кино, но и работает в театре. Ларик ведь говорил, что основное место работы актера - театр.

"Значит, я буду ходить в театр на работу? - удивленно подумала Вилька. - Как мама в больницу? Неужели это возможно?"

Вилька и сама не заметила, как сплелась у неё в голове цепочка мыслей. Сначала подумала про вредного Петича, потом про талант, потом про съемки, потом про театр. А потом...

"Могу же я просто погулять на Патриарших? - подумала она. - Там красиво... Погуляю - и вернусь домой, что такого? Пусть мальчишки сами по всяким дурацким катакомбам лазают. И подслушивают, и подглядывают, раз им больше ничего не интересно!"

В театр на Патриарших Вилька однажды ездила с Лариком, когда его папа попросил срочно привезти какую-то книгу. А сейчас совсем нечего делать, и надо найти себе какое-то занятие, как говорил тот же Ларик...

Вилька забежала домой совсем ненадолго. Только переодеться и попить холодного сока. Потому что в горле у неё ужасно пересохло от волнения. Через полчаса она уже сидела в полупустом вагоне метро, уносящем её в центр Москвы.

Вилька ожидала увидеть возле театра шумную толпу людей с билетами в руках, потому что времени было без четверти семь. В такое время люди как раз спешат на спектакль.

Но на афише у входа в небольшое старинное здание с колоннами крупными буквами было написано: "Сезон закрыт".