Простофилей быть непросто - Владимир Сотников

Наконец-то пригодилась ребятам их многочисленность!

Четверым следить легче – по очереди. К тому же улица Десантников – совсем недалеко от палаточного городка. Родители и не беспокоились, когда кого-то одного из четверки друзей не было рядом. Через час – еще кого-то. И еще. Но трое-то всегда были перед глазами.

За два дня ребята так и не увидели Испанца перед домом Шляпина. И не только перед домом. Гена словно сквозь землю провалился.

– Ну и хорошо, – говорил по этому поводу Филя. – Я-то боялся, что он старика вздумает ограбить. А если два дня было спокойно, значит, и на третий будет так же. Значит, Испанец настолько сильно чем-то занят, что только к концу срока и появится. И мы все узнаем про его дела. В этом я уже не сомневаюсь!

А вот к старику ребята ходили все вместе. Ухитрялись ускользнуть из лагеря – то «на аттракционы», то «за мороженым». Но совершенно бесполезными оказались эти визиты. Во-первых, посещения были краткими: посидят полчасика, поиграют с Таськой – и бегут обратно к родителям. Очень не хотелось ссориться с папами-мамами перед решающим, третьим днем. Свободу ребята решили оставить про запас именно для этого дня.

А во-вторых, почему-то совершенно изменился Иван Фролович. Слова из него нельзя было вытянуть. Как ни старалась Аська – и дыню ела, и персики, и виноград, – старик только вздыхал, мрачнел и думал какие-то свои невеселые мысли.

Ребята даже извинялись несколько раз, порываясь уйти, но старик и тут вел себя странно: чуть ли не силой удерживал их.

– Посидите, посидите, – просил он. – Не обижайте старика.

Расспрашивать о чем-то человека, когда он в таком настроении – наверное, садизм. Так Даня и сказал:

– Только попробуйте выспрашивать про камень! Садистом надо быть, чтобы сейчас задавать этот вопрос. Прав Коля – если надо, Иван Фролович сам все расскажет.

Но до каких пор можно было оттягивать расспросы? Ведь уже наступил последний, третий день! И сегодня вечером должен был состояться концерт Филиппа Приколова. И должен был появиться Испанец – после своего таинственного трехдневного отсутствия. И наконец должно было разрешиться тревожное ожидание, в котором ребята находились все это время. А старик – молчит.

– Все, – решительно сказал Филя. – Сегодня придется прямо высказать Ивану Фроловичу все наши подозрения. Наступает момент, когда скрывать ничего нельзя. Светлые силы должны объединиться в борьбе против темных – как в сказке. А то мы домолчимся до беды какой-нибудь! Надо сказать Ивану Фроловичу, что Испанцу во что бы то ни стало понадобится сегодня камень.

– А знаете что? – вдруг предложила Аська. – Давайте его пригласим сегодня в лагерь, в гости! Испанец придет к Ивану Фроловичу, а того и дома нет.

– Ну, если Иван Фролович согласится – это хорошая идея, – поддержал Даня.

Но Аня вздохнула:

– А концерт? Вы забыли про концерт!

Филя хлопнул себя по лбу:

– В самом деле! Я совсем забыл! Как же мы сами на концерт попадем? Небось там такая давка. Как же, сам Прикол приколы свои прикалывать будет! Уже давно надо было у Серого билетики попросить. Не отказал бы.

Аня покраснела.

– А билеты уже у меня. Вчера меня встретил этот ваш Серый и попросил передать. Я только почему-то боялась, что вы смеяться надо мной будете… Как над фанаткой.

– Ну, посмеемся, конечно, – улыбнулся Филя. – Но главное, ты спасла положение! А это уже серьезно. Оказывается, ты такая же проныра, как и Аська.

– Звучит, как похвала, – улыбнулась Аня.

Ребята так волновались, что это заметили родители.

– Что это с вами? – спросил Лев Николаевич.

– Да вот, собираемся на новом аттракционе прокатиться, – ляпнул первое, что пришло в голову, Филя. – И боимся.

– Ой ли? – усмехнулся Лев Николаевич. – Вы боитесь прокатиться на аттракционе? Филипп, придумал бы что-нибудь более правдоподобное. Наверное, не знаете, как незаметно вышмыгнуть из лагеря. Ладно, идите, гуляйте. Я понимаю, как приятно вам шляться по набережной. Свобода…

Филя удивленно взглянул на отца. Надо же… Ведь все понимают взрослые! Почему же чаще всего притворяются непонимающими?

Аська дежурила на улице Десантников.

– По-прежнему тихо, – шепнула она, встретив друзей. – Мы к Ивану Фроловичу?

Филя кивнул, вздыхая. Потому что по дороге сюда они бросили жребий и выпало, что говорить придется ему. Вот Филя и подбирал слова заранее. И про Испанца, и про концерт. Но как сказать, что он догадался, что талисман – у старика? Разозлится Иван Фролович, обязательно разозлится, что кто-то лезет непрошеными помощниками в его жизнь…

Ребята открыли калитку и остановились как вкопанные. Почему это Иван Фролович выглядит так торжественно?

– Проходите, проходите, – заметно волнуясь, пригласил он издалека. – Давно жду вас. И не надо было дыньку приносить – я припас, самую пахучую приготовил.

Дрожащими руками он стал нарезать дольки.

«Почему он волнуется?» – подумал Филя.

Кошка сразу бросилась к Аське. Иван Фролович даже не заметил, а словно почувствовал это – протянул руку, проверил, где кошка, и улыбнулся.

– Ну, садитесь, – сказал он.

Филя откашлялся, вздохнул и даже закрыл глаза, собираясь начать… Но не успел.

– Вот что, ребятки, – начал Иван Фролович.

«Ребятки» даже вздрогнули от его торжественного тона!

– Я долго думал, – продолжил старик, – много думал. Вспоминал свою жизнь, отца вспоминал… Вспомнил, как Таська-Аська лучше стала во сто раз, когда на тот камень в музее посмотрела. Подумал и о том, что мало мне уже жить осталось… И понял, что пришла пора. Отец ведь мне наказывал вернуть камень Максимилиану Александровичу. Говорил, пусть побудет кошачий глаз у тебя, а потом и верни. Обязательно верни. Я и вспомнил эти его слова, когда словно опять сестренку свою увидел… Таську-Аську. Вот, думаю, судьба как решила. Пусть она и отнесет камень в дом Волошина.