Четыре сыщика - Виктория Медведева

месяц назад ко мне на улице привязался пес. Он никак не хотел отставать. Я сначала вынесла ему сардельку, думала, поест и уйдет. А он не уходил, все время ждал меня, встречал, радовался, как будто я его хозяйка. Что мне было делать? Вот я и придумала привезти его сюда. Взяла ключ, пропуск, приехала, сказала на входе, что буду каждый день ездить в сад, дом протапливать. Ну вот и ездила. А потом стала кошек находить. Они все были голодные и больные. Белая кашляла, у рыжей лапы болели, померзли наверное, и у всех болели глаза.

– И ты устроила здесь лечебницу, – грустно сказала Милана. – А мне-то ты почему ничего не сказала?

Настя помолчала, подбирая слова:

– Ты бы стала ездить со мной, а это не так уж легко. А ты ведь не виновата, что у меня все так сложилось. Я сама измучилась, не хотела еще и тебя измучить тоже.

– Интроверт, – вздохнула Аня. – Ну а как ты оказалась заперта в бане? И почему не позвонила никому, не попросила, чтобы тебя спасли?

– У меня телефон сел, – призналась Настя. – Я когда поняла, что выйти не могу, так сразу достала телефон, а на нем три процента. Первое, что я подумала: если не смогу выбраться до вечера, бабушка заволнуется, а ей волноваться нельзя! Вот я и позвонила ей, сказала, что ухожу в поход. А на большее у меня заряда не хватило.

– Ручка на двери была подперта лопатой, – сказал Митя. – Кто это сделал? Случайно так получиться не могло.

Настя опустила голову:

– Наверное, это сосед так пошутил, – сказала она. – Он один из сторожей, поэтому постоянно тут живет. Он был очень недоволен, что я привезла сюда Эдуарда. Говорил, что Эд вытаптывает его участок. Ну да, он почему-то любит там носиться. Но ведь сейчас все под снегом, все равно ничего не растет.

– Погоди, – встрепенулась Милана. – Эд? Красавчик Эд, в которого ты влюбилась? Это он?

– Ну да, он, – слабо улыбнулась Настя. Она наклонилась и потрепала по загривку пса, лежащего у нее в ногах. – А что, разве он не красавчик? Я действительно его очень люблю. Он добрый! Ни с одной кошкой не поссорился, они даже спят все вместе. Ну и вот. А когда кошки еще появились, и я Муху принесла, он стал грозить, что запрет их всех в бане и подожжет, чтобы мне неповадно было в садах зоопарк устраивать. Я думала, он шутит. Он так-то не злой, просто животных не любит.

– Угу, прямо душка, – согласился Гризли.

– И вчера он ругался. Приходил, а я как раз Муху перевязывала. Он увидел, что она еле дышит, и потребовал, чтобы я ее увезла усыпить. Я уставшая была и накричала на него. Сказала, что он бездушный. Он разозлился, ушел, дверью хлопнул. Я думала, просто так хлопнул, а потом пошла за дровами, а выйти не могу. Наверное, он подпер дверь мне в отместку. Испугать решил. Я знала, что он все равно отопрет, только он что-то уж очень сильно задержался.

– Да потому что пьяный напился, – подсказал Гризли. – Даже до кровати не дошел, так на коврике и задрых.

– Антон Михайлович? – вскинула Настя голову. – Не может быть, он не пьет совсем, ему нельзя, у него эпилепсия!

На то, чтобы сообразить, что произошло на самом деле, детективам потребовалось секунд пять. На то, чтобы найти топор, добежать до соседнего дома и отжать дверь, – еще минут пятнадцать. Ребята взлетели на второй этаж. Торшер в углу уютно освещал небольшую чистенькую комнатку. Книжный шкаф, стол, стул, старинная кровать с железными спинками. На половичке свернулся мужчина – казалось, что он крепко спит. Но когда самая смелая из всех, Аня, подошла к нему и встряхнула за плечо, мужчина мягко, как набивная кукла, перекатился на спину да так и застыл, раскинув руки. На губах его запеклись остатки слюны, на виске синел багровый кровоподтек.

– Это же тот самый, который нас не пустил в первый раз, – прошептал Сергей.

– Живой, – сообщила Аня, дотронувшись до шеи. – Пульс бьется, только очень неровно.

Содрали с кровати одеяла, укутали, как могли. В доме было не холодно, наверное, налажено отопление. Но все же лежащий без сознания человек вызывал желание его согреть.

– Первую помощь оказывать явно поздно, – заметил Митя. – Нужно медиков вызывать.

Оставили больного на девочек и побежали к сторожу. Взволнованный пропажей ребят, сторож и сам уже нуждался в медицинской помощи, однако собрался, оповестил охрану и помог ребятам дозвониться до скорой.

Через полчаса Антона Михайловича погрузили в машину неотложки, а команду спасателей ожидал служебный пазик охранного агентства. Но тут возникло осложнение.

– Не поеду, – упиралась Настя. – Бабушка меня не ждет, изба протоплена, я здесь останусь, с Мухой!

– Да чем же ты ей поможешь, если будешь рядом сидеть? – возмущалась Аня.

– Я ее гладить буду, ее когда гладишь, то она успокаивается!

– Нашла метод лечения.

– Может, и не лечения, может, и не метод, а только что же, она одна тут умирать должна? – Настя снова расплакалась.

– Настенька, миленькая, поедем домой, – уговаривала Милана. – Ты сама-то уже смотри какая уставшая. А если ты разболеешься?

– Так, – сказала Лена, – а если она не умрет до завтра, ты поедешь домой?

Настя неуверенно кивнула.

Лена набрала на телефоне номер врача, у которого всегда лечила Булочку:

– Аглая Максимовна? Здравствуйте. У нас тут собака раненая. Привезти не можем, это за городом. Можно я вам все опишу, а вы скажете, что делать?

Настя, замерев, слушала, как Лена переговаривается с врачом, трогает собачий нос, смотрит в пасть, осматривает живот и лапу. Ребята освещали угол дружным светом фонариков. Наконец Лена кивнула:

– Антибиотики, обезболивающее, да, я поняла. Фурацилин и стрептоцид. Напоим, да. Спасибо большое, Аглая Максимовна, я завтра сообщу, как дела.

Ну вот видишь, – сказала она Насте. – Не умирает Муха – язык не бледный, гнойных выделений нет. У нее интоксикация и обезвоживание. До завтра с ней ничего не случится, надо только напоить ее сейчас как следует.

Муху поили в шесть рук. Она сильно ослабла и пить отказывалась, поэтому сначала вливали воду в пасть из кружки, но потом собака немного ожила и напилась уже самостоятельно, из миски.

Только в девятом часу вечера уставшие ребята в полном составе залезли в машину охранников и были развезены по домам.

Глава восьмая. «Выше нос, волонтер Подольская»

А утром выяснилось, что Настя снова не пришла на уроки. Правда, сейчас у нее работал телефон, и Милана мгновенно выяснила, что на этот раз