Харклайтс - Тим Тилли

ЗАГОТОВКА ЛЕСА ХАРКЛАЙТС

СПИЧЕЧНАЯ ФАБРИКА «ХАРКЛАЙТС»

Сердце сжимается. Всё внутри холодеет.

Древесина для спичек Старухи Богги.

Хочется плакать, кричать, и я с силой прижимаю руки ко рту.

Вот, оказывается, откуда доставляют брёвна для фабрики. Из леса – нашего дома. Из леса, дающего кров эльфам, зверям и птицам. Наш дом идёт на спички, которые рассовывают по коробкам бездомные сироты.

Ума не приложу, почему я никогда раньше не задумывался, откуда старухе привозят древесину, – но теперь до меня дошло.

Вот она какая, правда. И от неё никуда не деться.

Мы с Полкроны поворачиваем назад, к Дубовой поляне.

Над Грозовой скалой кружат три чёрных дрозда, и на лицах у эльфов – ужас.

Заметив меня, Папаша Хэрн вздыхает с облегчением:

– Слава и благодарность лесу, что сохранил нас всех целыми и невредимыми.

Вдалеке по-прежнему грохочет чудище. Но теперь, зная, что это бездушная машина, я уже не так боюсь.

– Ты видел его? – спрашивает Папаша Хэрн.

– Да, – отвечаю я. – И это совсем не то, что вы думаете.

– То есть?

– Это механизм. Он неживой, и им управляет человек. Помните ту ночь, когда вы спасли меня из приюта? Старуха Богги пыталась застрелить вас.

Папаша Хэрн кивает:

– Как же, помню.

– Чудище принадлежит ей.

Глава пятнадцатая

Ловушка в листве

– Надо мне ещё раз съездить туда, – говорю я.

– Но там же чудище… – У Папаши Хэрна перехватывает дыхание. – Его не одолеть. Я пробовал. Разглядываю ковёр из опавших листьев. Вспоминаются слова Папаши Хэрна: он остерегал меня угодить ногой в кроличью нору, спрятанную под ворохом листвы. Кажется, я кое-что придумал.

– Мы можем совладать с чудищем.

– Но как? – недоумевает Папаша Хэрн.

– Ну-ка выкладывай скорее! – Ниссе не терпится узнать мой план.

Полкроны оглядывается туда, где лязгает металлом дракон. Шершавые оленьи уши настороженно прислушиваются. Глажу его по крутой шее, успокаиваю.

– Нам нужны сухие листья. Целая гора листвы. И помощь птиц.

Эльфы недоверчиво смотрят на меня. Коротко рассказываю им свою задумку, стараясь объяснить как можно доходчивее, чтобы они поняли суть дела, – да, они уловили, и в глазах у них пляшут весёлые искорки.

Мы с Полкроны скачем к северу, готовые к битве. Прячемся в зарослях на окраине пустоши. Снова прокручиваю в голове свой план. Моя задача – заманить чудище в ловушку. Сейчас небо затянуто тучами, и время не определить, как учил Папаша Хэрн, ведь солнца нет и деревья не отбрасывают тени.

Залезаю на дуб и прячусь в листве, а Полкроны ждёт под деревом. Звери и птицы в страхе спасаются от чудища, несущего разрушение, и я думаю о том несметном количестве спичек, которые я собственными руками упаковал в коробки.

Вижу условный знак Папаши Хэрна – пара грачей пролетает у меня над головой, – спускаюсь и запрыгиваю на спину к Полкроны. Мы выезжаем из зарослей и прислушиваемся – не появится ли дракон. Ага, вот и он. Грохот всё ближе – надвигается машина, которая сеет смерть, сминая всё на своём пути.

Останавливаю оленя в сотне ярдов от чудища, так чтобы оно наверняка нас заметило. За стеклом кабины не различить водителя, но уж он-то явно видит меня. Дракон свирепеет: мотор издаёт грозный рык, оглушительно гудит клаксон, и труба выплёвывает грязные клубы дыма.

Чудище устремляется вперёд.

– Давай же, подходи, – бормочу я сквозь стиснутые зубы, – подходи.

Скорее всего, Старуха Богги говорила им обо мне и приказала выслеживать мальчишку на ожившем деревянном олене.

Чудище неуклюже ползёт прямо на нас. Я разворачиваю Полкроны, и мы мчимся прочь, затем берём курс на юг – именно туда нужно заманить дракона. Обернувшись, вижу, что он остановился и затих. Неужели что-то не так? Может, закончился уголь в топке? Мы с Полкроны осторожно подъезжаем, держимся ближе к чудищу, чем в прошлый раз. Лишь футов шесть отделяет нас от него, и вдруг оно снова делает рывок вперёд.

Теперь я смекаю, в чём состоит его манёвр – водитель хочет подманить меня поближе, чтобы проще было поймать. Представив, что за рулём может сидеть сама Старуха Богги, я пугаюсь не на шутку. Пока мы скачем мимо кабины, из открытого окошка высовывается водитель – вот, оказывается, кто он.

Замок.

Удивление, страх и чувство облегчения оттого, что я увидел противника в лицо, охватывают меня одновременно. Замок всегда злорадствовал, когда Богги наказывала сирот. Отловить меня и доставить старухе уж точно будет для него счастьем.

Замок хмурится, потом по его лицу расползается улыбка – наверное, он предвкушает этот сладостный момент расправы.

Просто отлично, всё идёт как надо.

– Ну, Полкроны, вперёд, – шёпотом говорю я. – Мчись во всю прыть.

Мы несёмся прочь и сворачиваем на нужную тропинку.

Неповоротливое чудище громыхает следом – медленно, вразвалку и словно прихрамывая.

Наша задумка, кажется, удаётся.

Мы с Полкроны без особого труда держимся впереди. Неожиданно чудище поднимает свою клешню и тянется к нам. Мы подаёмся в сторону, и оно промахивается, клацая всего в нескольких дюймах. Пустив Полкроны вскачь, я в страхе оглядываюсь. Высовывается длинная железная ручища с зубастой пилой и…

Что есть духу устремляюсь вперёд, целясь в узкую расщелину между двумя соснами.

Проскакиваю через неё, и в следующий миг пила вонзается в одну сосну, потом в другую. Стволы кренятся…

Пришпориваю Полкроны…

Сосны вот-вот упадут…

Деревья валятся совсем рядом, вогнав нас с Полкроны в тесный коридор между стволами, а в конце него – сплетение ветвей с колючими иголками. Отчаиваться нельзя, и я продолжаю гнать вперёд, пусть даже там тупик. Шершавые стволы так близко, что олень едва не скребёт о них боками… мы уже почти в ловушке, но вот Полкроны делает прыжок и перескакивает через поваленную сосну.

Мы спасены. Чудище тяжело наваливается брюхом на спиленные деревья.

Глажу ладонью жёсткую шею оленя и, склонившись к его уху, говорю:

– Ну ты даёшь!

Оторвавшись от преследователя, на миг останавливаемся и снова поджидаем его, пусть подберётся ближе. Затем круто сворачиваем в сторону, вновь ускользая.

Продолжаем этот манёвр и дальше – подпускаем чудище ближе, потом удираем, – и так заманиваем его в западню, которую тем временем приготовили эльфы.

Теперь Замок пытается захватить нас в тиски между громадной драконьей клешнёй и пилой. Я нагибаюсь, прижавшись к шероховатой шее оленя, и Полкроны стелется низко над землёй. Пила промахивается – и отсекает клешню.

Чудище, пыхтя, замирает, скрежещет, из клапанов рвётся пар.

Я возвращаюсь, чтобы снова увлечь за собой Замка. Но