Дом с кошмарами - Сара Аллен

слышать друг друга сквозь свист ветра и лязг металла.

– Я не брошу тебя. Мы так не договаривались. Я не могу оставить тебя одного!

– Нет, можешь, – настаивает Аруш.

– Но одна я бы никогда не прошла весь этот путь, – говорю я, чувствуя, как в глазах начинает щипать. – Ты сообразил, где найти костяной ключ. Ты выбрал комнату под номером семь. Даже здесь, с этой дурацкой затеей с монетами, именно ты придумал, как спастись!

– А ты раскусила фальшивых родителей! – кричит он. – Догадалась, что еда и огонь в камине ненастоящие. Ты разгадала все загадки.

Я дрожу, и дело не только в американских горках. Я не могу достать семечки из кармана. Я не могу вспомнить слова из лучшего стихотворения моей бабушки. И почему Садовник решил, что во мне есть всё необходимое, когда всё, что я могу в себе обнаружить, – это страх, страх и ничего кроме страха? Больше всего на свете я хочу свернуться калачиком и исчезнуть.

– Послушай, – говорит Аруш. Я смотрю на него. – Ты Пенни Хоуп. Ты можешь победить его.

Я сглатываю с такой силой, будто пытаюсь целиком проглотить ночное небо. Я уцелела в этом кошмарном месте только потому, что со мной был мой лучший друг, а теперь я должна действовать в одиночку? Бросить Аруша здесь? А вдруг Творец Страха победит, и я останусь лежать в грязи бесконечно одинокой, сломанной, окаменевшей монеткой, и мы все застрянем здесь до конца своих дней?

Но кто-то же должен продолжить этот путь. Как сказал Садовник: это мой монстр. Я не знаю, прав ли Аруш насчёт моих способностей, но я знаю, что именно я должна сделать. Я привела Аруша сюда. И я должна помочь ему выбраться. Я должна спасти его, моих родителей и всех остальных. Я должна встретиться лицом к лицу с Творцом Страха.

Возможно, это наш единственный шанс.

Хотя мы медленно поднимаемся на вершину, но оказываемся у подножия большого холма. Я уже сбилась со счёта, сколько раз мы проезжали здесь. По крайней мере, теперь я больше не буду бояться петляющих американских горок.

Я протягиваю руку, едва касаясь пальцами золотой монеты. Осторожно вынимаю её из крепления. Монета блестит в неоновом свете. Она холодная, с рифлёными краями. Мы приближаемся к вершине холма, и я в последний раз смотрю на Аруша. Он кивает.

Мои руки дрожат, а по щекам текут слёзы, которые тут же сдувает ветром. Каким-то образом мне удаётся опустить золотую монету в прорезь с моей стороны.

Я чувствую, как со звоном расстёгиваются ремни безопасности.

Мы опять на вершине холма.

Теперь, когда я отталкиваюсь, ремни взмывают вверх, и я свободна. Мы мчимся вниз по склону, к петле, и я совершенно беззащитна.

И когда мы переворачиваемся вверх тормашками, достигнув самой высокой точки, а под нами оказывается мир Творца Страха, я закрываю глаза и падаю.

Поэма о падении

Я падаю, падаю сквозь пустоту,Как Алиса в бескрайнюю кроличью нору.Я лечу и не чувствую,Открыты ли мои глаза.Я вижу лишь вспышки видений во тьме.Зубы падают вниз, стуча, словно град по стеклу.Передо мной – открытая книгаС истекающими кровью страницами.Я вижу своё лицо в отражении зеркала,Абсолютно пустое и мертвенно-бледное.Вижу папу, неподвижно висящего вниз головой.Зловещим фокусам нет конца,А я продолжаюпадатьС какой скоростью я лечу?Я чувствую себя космонавтом,Которого уносит в космос совсем одного,На самый край Вселенной.Это что там, земля внизу?Она становится ближе и ближе,И тут же я погружаюсьво мрак.Я открываю глаза,Надо мной стоит человек,Его глаза горят ярко-красным огнём.Жемчужно-белыеЗубы сверкают,И я в ужасе замираю.Кричать бесполезно.Творец Страха улыбается мне.«Здравствуй, Пенни».

Встреча с Творцом Страха

Творец Страха одет с иголочки.

На нём сшитый на заказ костюм кроваво-красного цвета и галстук в тон, идеально подходящие под цвет его горящих глаз. У него тёмные гладкие волосы, а ботинки начищены до блеска. Бриллиантовые запонки сияют в слабом, приглушённом свете; они того же цвета, что и его бледное восковое лицо. Он смотрит на меня, как змея на мышь, и весь его вид настолько безупречен, что он совершенно точно может победить меня в любой игре, в какую бы мы ни решили сыграть.

Я отступаю назад, пока не натыкаюсь на стену. Я не знаю, где я, знаю только, что оказалась на дне глубокой-глубокой ямы. Для земли стена слишком гладкая, а для камня – слишком мягкая. Высоко над нами – единственный проём, сквозь который слабо пробивается лунный свет, но его достаточно, чтобы понять, что мы с Творцом Страха находимся в каком-то колодце.

Я упираюсь ладонями в стену позади себя, не сводя с него глаз, но рюкзак давит на спину, и я чувствую твёрдый край блокнота, который каким-то чудом долетел сюда вместе со мной. Здесь холодно и тихо. Есть только одна дверь, и та за Творцом Страха.

Затем он начинает аплодировать. Медленно. Саркастично. С издёвкой.

– Что ж, – говорит он, посмеиваясь. – Вечер выдался весьма насыщенный.

Его голос звонкий, пронзительный, как лезвие заточенного ножа, и вся моя защита внезапно становится не прочнее папье-маше. Я хочу съёжиться и раствориться в стене, как те рты в комнате.

Внезапно Творец Страха приходит в ярость. Он делает шаг ко мне, его красные глаза сверкают.

– Ты думала, что можешь просто так войти в мой дом, а? В МОЙ ДОМ?

У меня начинают подгибаться колени. Нельзя было оставлять Аруша. Как я могла подумать, что справлюсь в одиночку?

– Ты такая же никчёмная, как и твои родители, – говорит Творец Страха, как будто я пылинка, которую он пытается стряхнуть со своего ботинка. – Не сказал бы, что мне удалось как следует ими полакомиться – их тонкие, хрупкие душонки не насытили бы и крысу.

Он кажется таким настоящим, со своими блестящими волосами и костюмом, но все его человеческие черты не складываются в единое целое. Внутри того, что кажется человеком, таятся острые шипы, когти и злоба. Он высосал души из моих родителей. И в любую секунду я могу оказаться следующей.

– Какое дивное представление я тебе устроил, моя дорогая! – говорит он. – После того самого Хеллоуина. Кстати, благодарю тебя за угощение. Тебе понравился мой маленький подарок? Или тебе больше по душе фокусы? Ты ведь сама пригласила меня в эту игру, крошка. И все твои ничтожные планы, эти слабые попытки бороться со мной были просто восхитительны. Такой лакомый кусочек! Теперь даже твой драгоценный Садовник бросил тебя из-за того, что ты ничего не стоишь. Ты, наверное, и сама догадалась?

Он подходит ближе, сверкая белыми зубами.

– Ты думала, что сможешь сразиться со мной в одиночку? Ты надеялась изменить финал этого кошмара? Я всё равно проглочу тебя без остатка.

Он заливисто хохочет, и громкое эхо вторит ему.

– Ты хоть раз в своей жизни поступала правильно? – говорит он.

Вот и всё. Я погибла. Я не могу вдохнуть. Перед глазами всё расплывается.

Это конец.

В животе пустота.

Я сжимаюсь в комок. И в эту секунду я чувствую, как семечки в моём кармане прижимаются к ноге.

Я кое-как засовываю дрожащие пальцы в карман. Рука трётся о ткань штанов.

Семена по-прежнему на месте.

«Я всегда буду рядом, – говорил Садовник. – Я никуда не уйду».

Как ни странно, каким-то образом моя рука хватает семечки, как спасательный круг, и я выпрямляюсь.

Творец Страха усмехается. Он подходит ко мне, но дверь всё ещё у него за спиной, словно он охраняет её. Нас разделяет пара метров, но мне всё равно кажется, что, нависая надо мной, он заполняет всё пространство. Дверь позади него деревянная, простая, но гладко отполированная, с изысканной резьбой и ручкой из кованого железа. Я что есть сил сжимаю в кулаке семена. Несколько секунд я заставляю себя заговорить, и в конце концов мне это удаётся.

– Там… – Я откашливаюсь. – Там твоё сердце, верно? Вот где спрятаны украденные души… Там мои родители.

Творец Страха снова смеётся. Мне кажется, или его зубы стали острее?

– О, какая ты забавная маленькая безделушка! Просто прелесть, как ты стараешься. – Его глаза вспыхивают. – Ты не угадала, моя сладкая.

Семечки вжимаются в мою ладонь, каждое из них напоминает о том, что говорили бабушка или Садовник и что наконец-то щёлкает в моей голове, обретая смысл. Я вспоминаю вечера, когда бабушка читала мне стихи. Как она спросила: «А вдруг ты сильнее этого монстра?» Я вспоминаю голос Садовника. «Он разрушает и искажает, – сказал он, – но не может созидать». Я думаю