Ты идёшь по ковру - Мария Ботева

– На Грачи-иных скалах, – уточнил он, – на соревнова-аниях.

Ко мне подошёл сам тренер Веселков и вдруг предложил перейти заниматься к нему. «Вот уж фиг!» – хотелось мне ответить, но я сдержалась, просто помотала головой.

У гардероба после тренировки я даже не замечала веселковских девчонок. И даже не из-за радости, что я еду на скалы, а просто мне уже давно наплевать на них. А им не наплевать. Они всё ходят, всё смеются надо мной. По вечерам провожают, так это называется: идут рядом, говорят гадости. Потом из-за угла появляется мама, и они отстают, но напоследок никогда не забывают сказать, что я маменькина дочка, что они ещё покажут. Я иду спокойная как танк: можете болтать что угодно, мне всё равно. Мне правда уже давно стало всё равно, не до них, если честно. Но сегодня произошло что-то странное. Они подошли ко мне ещё в спорткомплексе, обычно только на улице догоняют.

– Знаешь, мы давно на тебя смотрим, – сказала Анька, их главная, – ты нормальная девчонка. Не настучала на нас. Ну, и вообще – нормальная. Это мы тебя испытывали.

В такие моменты не знаешь, как ответить. Правда, у меня таких моментов ещё не было, может, со временем я научусь, придумаю, как реагировать.

– Угу.

– Ты нормальная девчонка, – повторила Анька, – давай к нам.

– Ну… – я задумалась, что сказать дальше, и тут увидела Петьку. Он стоял рядом с нашим Алексеевым, оба они смотрели на меня и смеялись. «Ну и дурак», – подумала я, а девчонкам крикнула:

– Пока.

И побежала. Правда, недалеко, остановилась у ворот стадиона. Куда, спрашивается, я бегу? И где моя шапка? Забыла на скамейке у гардероба. Возвращаться не хотелось. Пока я думала, что делать, ко мне подошёл Петька, молча нацепил шапку на мою голову, посмотрел в глаза, сказал:

– Ну ты, голова. Пойдём.

Ну вот, как-то странно получилось. Оказывается, Петька и Алексеев – одноклассники, и он, как услышал вчера про моё скалолазание и про Грачиные скалы, почему-то сразу безошибочно угадал, что мы с Вовкой вместе занимаемся. И вот пришёл специально, чтобы встретить меня, проводить до дому. Скоро мы увидели мою маму. Петька сам протянул руку, представился:

– Пётр. Очень приятно познакомиться.

– Ой, Петя, значит, вы проводите Женечку до дома? – обрадовалась мама. – А то мне некогда, как раз нужно зайти к коллеге. К тёте Ларисе, – пояснила она мне, – у неё там что-то не сходится, не хотелось бы новой проверки, знаешь. Женя, в выходные дедушка переезжает.

И она убежала, я посмотрела – правда, в сторону дома тёти Ларисы, я многих у неё с работы знаю.

– Она всегда такая? – спросил Петька.

– У меня брат тоже Петька.

– О, – сказал Петька не очень понимающим голосом, хотя чего уж тут неясного, мама радуется любому Петьке на своём пути. Но в этот раз она, кажется, превзошла себя.

– Значит, мне повезло, – заключил он. Догадался, значит, умный.

Он подал мне руку, чтобы я за неё держалась, у меня родители так ходят. Ничего так, вполне удобно. Дальше мы просто шли, Петька по дороге купил мороженое, поздравил, что меня берут на соревнования.

Вчерашний день он пропустил, а сегодня снова пришёл за мной, уже к нашей станции, хотя я и не говорила ему, что в среду мы занимаемся в другом месте. Откуда он узнал? А, ну есть же ещё Алексеев.

21.

Мама пошла за дедушкой, мы с отцом остались. Её не было долго. Сначала её не было час, потом – час двадцать, потом – полтора часа. Через час сорок отец собрался и вышел на улицу. Его тоже долго не было. Лишь через два с половиной часа пришли они все – и мама, и дедушка, и отец. Спальник-то вот уже минут сорок лаял на всю нашу маленькую улицу, и если бы я выглянула за калитку, то поняла бы сразу, в чём дело, но я не выглядывала и не выглядывала. А это родители вели домой моего дедушку. Оказывается, за то время, что я от него уехала, – с воскресенья до четверга – он так сильно сдал, что шёл еле-еле. Расстояние в три дома по улице Гайдара дедушка Витя прополз за час с небольшим. Конечно, грубо так говорить про дедушку, но это правда – он передвигался очень медленно, примерно как черепаха или улитка. Три дома он прошёл, до нашей маленькой улицы оставался маленький участок, склон, метров тридцать. И тут он упал. Снег-то ещё лежит, а склон этот зимой всегда скользкий, ветер гуляет по нему круглосуточно. И вот он упал, мама попробовала его поднять, но упала сама. Она-то, конечно, встала, попыталась поднять дедушку, снова ничего не получилось. Хорошо, что из окна выглянул дядя Саша Лосев, выбежал, помог дедушке встать, довёл до своей калитки. Это заняло минут пятнадцать. Дедушка к этому времени еле держался на ногах, дядя Саша вынес табуретку. Примерно минут двадцать дедушка отдыхал, сидя на этой табуретке, потом поднялся. Мама сказала дяде Саше спасибо, и они с дедом двинулись дальше. В это время к ним подошёл отец, и они все вместе отправились домой. В это же время на улице залаял Спальник, он всегда лает, когда гуляет с кем-нибудь из нас, предупреждает кошек, чтобы не совались, а то будут иметь дело с ним! Если бы я выглянула за калитку, то далеко на краю нашей улицы увидела бы, что там что-то делается, но делается так неторопливо, медленно и как будто вязко, не разобрать, что же происходит. И снова ушла бы домой, тем более что у меня была важная работа: я выносила из Петькиной комнаты его вещи, застилала постель, открывала и закрывала форточку, чтобы проветрить и одновременно не застудить новое жильё дедушки. Не до Спальника с его лаем мне было, если говорить откровенно, и даже не до уроков. Да что там – я на тренировку-то не пошла, хотя сегодня скалодром. Мама позвонила Борисычу.

Дедушку было совсем не узнать. Ещё в субботу он так весело смотрел, как я подметаю, как прыгает вокруг меня Спальник, а теперь он смотрел только под ноги, как бы не упасть. Прошла целая вечность, пока он переступал порог дома. Стало так грустно, что я тут же надела куртку и спросила у мамы, нужно ли принести ещё что-нибудь от дедушки.

– Раскладушку. Нет, погоди, там я в наволочку завязала его одежду.

И я выскочила из дома.

– Ты почему меня не предупредила? – спросил Петька. Я сказала бы, накинулся. Голосом накинулся, а я не могу, когда так. Петька пришёл ровно в то время, как дедушка правой ногой ступил в свою новую комнату, а я ступила правой ногой на крыльцо, чтобы пойти в дедушкину квартиру.

– Я пришёл за тобой к «Заре», тебя нет, трудно было предупредить? – Я молчала, и он стал говорить потише. – У тебя же есть мой телефон, ты записывала.

Я не знала даже, что сказать. Почему он кричит и накидывается? Почему я должна предупреждать? Откуда мне знать, придёт он или нет, мы же не договаривались никогда? В понедельник и вчера он сам заходил за мной.

– И трубку ты не берёшь. Почему-то, – уже совсем тихо сказал он. – Ты куда? Случилось что-то?

Вот так я уже могу разговаривать.

– Мы переселяем дедушку. Видел бы ты его. Вот иду за вещами. Бельё там, одежда.