Две луны - Шарон Крич

Следующий день сложился крайне нетривиально, как выразилась бы миссис Партридж.

Фиби явилась в школу с новым посланием, которое она нашла этим утром на крыльце: «Мы не ценим воду, пока колодец не пересохнет».

– Это улика! – объявила она. – Может, маму прячут в колодце?

У своего шкафчика я столкнулась с Беном. В воздухе витал густой аромат грейпфрута.

– У тебя что-то на лице, – сказал он. Его тёплые мягкие пальцы прошлись по моей щеке. – Не иначе как остатки завтрака.

Я не понимала, что со мной происходит. Я собралась его поцеловать. Я уже подалась вперёд, но тут он повернулся и захлопнул свой шкаф. И мои губы налетели на холодный железный замок.

– Сэл, ты ненормальная, – сказал он.

Оказывается, целоваться не так-то просто. Две человека должны для этого оказаться в одном месте в одно время и при этом оставаться неподвижными настолько, чтобы поцелуй достиг своей цели. Но мне стало легче оттого, что мои губы попали на холодный металл. Я не представляла, что это меня так накрыло и что могло бы произойти, завершись поцелуй на губах у Бена. Меня трясло при одной мысли об этом.

Все остальные уроки я только и могла, что следить за своими губами.

Мистер Биркуэй влетел в класс с охапкой дневников. Я совсем про них забыла. А он уже гарцевал между рядами и восклицал:

– Потрясающе! Невероятно! Непредсказуемо!

Он объявил, что разрывается от желания поделиться с классом тем, что нашёл в дневниках.

– Поделиться с классом? – переспросила Мэри Лу так, будто не поверила своим ушам.

– Не беспокойтесь! – заявил мистер Биркуэй. – У каждого найдётся что сказать. Я пока не успел прочесть всё до последней страницы, но хотел бы уже сейчас поделиться с вами некоторыми особенно выдающимися пассажами.

В классе заметно нарастало беспокойство. Я тоже постаралась припомнить, что же я написала. Мэри Лу перегнулась ко мне и сказала:

– Ну, я-то могу не бояться. Я нарочно на первой странице оставила записку, где ясно выразилась, что не хочу, чтобы мой дневник читали. Это моё личное дело.

Мистер Биркуэй обвёл взглядом наши встревоженные лица и сообщил:

– Вам нечего опасаться. Я буду менять все имена, и все дневники, которые собрался читать, оберну одинаковой жёлтой бумагой, так что вы не сможете прочесть имя автора на обложке.

Бен попросился выйти. Кристи сказала, что ей плохо, и умоляла отпустить её в медпункт. Фиби попросила меня пощупать ей лоб: она была уверена, что у неё температура. Обычно мистер Биркуэй легко отпускал учеников в туалет или в медпункт, но на этот раз он заявил:

– Не симулируйте!

И он взял в руки первый дневник и обернул в жёлтую бумагу так ловко, что никто ничего не успел прочесть. Все затаили дыхание. Было слышно, как ребята нервно ёрзают за партами, сжавшись в ожидании: кого начнут пытать первым? Мистер Биркуэй прочёл: