Лунный рыцарь - Тамара Крюкова

Конюший растерянно мял шапку в ожидании распоряжений и наказания. Марика слушала истошное ржание лошадей и понимала, что если ничего не сделать, обезумевшие животные покалечат друг друга. Даже цыгане, искусные знатоки лошадей, дивились ее удивительному дару ладить с гордыми животными. В таборе признавали, что нет никого, кто мог бы управляться с конями лучше нее. Явись она чуть раньше, и несчастья можно было избежать. Даже сейчас она могла бы попытаться успокоить лошадей, если бы не обет молчания. Злой рок преследовал ее, заставляя нарушить запрет.

Выбор был невелик: навлечь на себя заклятие или позволить взбесившимся животным искалечить друг друга. Был еще третий, безрассудный путь: войти в конюшню. «Лучше пойти на верную гибель, чем разделить судьбу кузнеца. Духам виднее: карать или простить», — решила Марика.

Подавив страх, девочка отважно направилась к воротам.

— Госпожа, туда нельзя. Это опасно, — конюх встал у нее на пути, но она отстранила его.

— Марика, стой! Это безумие! — Глеб схватил Марику за руку, но она вырвалась.

В ее взгляде было столько решимости, что он покорно отступил. Никто больше не пытался ее остановить. Марика с трудом отодвинула тяжелый засов и, приоткрыв ворота, шагнула внутрь, в кромешный ад. Топот, ржание, хрип слились в одну пронзительную какофонию. Взбесившиеся жеребцы вставали на дыбы и били копытами куда попало. Они мотали головами и натужно ржали. С губ слетали хлопья пены. Казалось, даже воздух вокруг пульсирует от дикой паники животных. Как только Марика оказалась лицом к лицу с опасностью, страх, тугим клубком ворочавшийся у нее в груди, разом прошел. Она словно шагнула за ту черту, где ужас бессилен. Ее охватило удивительное спокойствие, будто все происходило не с ней, а она лишь наблюдала со стороны, как кто-то другой бросил вызов творившемуся безумию.

Марика поискала глазами Резвого. Конь бил копытами и яростно мотал головой. Девочка мысленно воззвала к своему любимцу, надеясь, что тот услышит ее молчаливый призыв. Резвый повернул голову и налитым кровью красным глазом уставился на хозяйку. Марика беззвучно уговаривала и успокаивала его. Конь вскинулся на дыбы и протяжно заржал, точно разрывался между двух огней: желанием повиноваться хозяйке и охватившим его бешенством.

Невозможность говорить жгла девочку. Если бы только она могла произнести ласковые слова, которые теснились у нее на языке. Ей казалось, что все невысказанное сплелось в золотой шар. Она даже ощущала в груди исходящее от него тепло. Повинуясь необъяснимому порыву, Марика воздела руки и направила открытые ладони на беснующихся коней. Она почти физически ощутила, как потоки золотого света незримыми лучами заструились по конюшне.

Постепенно кони стали затихать. Топот и ржание смолкли. Лишь тяжелое дыхание и похрапывание лошадей говорили об их недавнем возбуждении.

Марика не замечала перемены, происшедшей с животными, и даже не осознавала, что сотворила чудо. На какое-то время мир вокруг перестал для нее существовать. Она всецело отдалась пронизывающему ее свету и словно растворилась в волнах бескрайнего счастья.

Золотой поток стал слабеть. Вместе с ним из Марики утекали силы. Незримые нити истончались и исчезали. На девочку накатила приятная истома.

Шум в конюшне стих, и вместе с ним прошло странное оцепенение, охватившее ожидавшую снаружи толпу.

— Откройте ворота! — скомандовал Глеб.

Конюх потянул за створку. Та нехотя подалась. Люди не сразу увидели затерявшуюся меж лошадей хрупкую фигурку с воздетыми к небу руками. Толпа потрясенно молчала. Люди как зачарованные глядели на ребенка, сумевшего обуздать неистовство табуна. Они столкнулись с чем-то необъяснимым, а все, что непонятно разуму, вызывает опасение. Никто не решился подойти к Марике. Чудом восхищаются лишь по прошествии времени или на расстоянии. Столкнувшись с ним лицом к лицу, люди испытывают не восторг, а суеверный страх.

Девочка как подкошенная рухнула на землю. Первым очнулся Глеб. Подойдя к Марике, он склонился и прослушал ее сердце. Оно билось ровно и четко. Девочка безмятежно спала и улыбалась во сне. Мгновенное чувство облегчения у Глеба сменилось беспокойством. Уж не случилось ли с Марикой то же, что и с Агнессой?

— Отнесите ее в опочивальню, — приказал юноша.

Никто не тронулся с места. Лишь конюх решился поднять девочку. Когда он бережно взял ее на руки, Марика на мгновение открыла глаза. Она хотела что-то сказать, но была еще слишком слаба для этого и снова погрузилась в забытье.

— Ваше Высочество, вы и теперь сомневаетесь в том, что она ведьма?

Гнусавый голос мадам Стилет прозвучал в тишине так резко, что все невольно обернулись в ее сторону и прислушались. Меньше всего Глебу хотелось выслушивать бредни старой девы сейчас, когда Марика ничего не могла сказать в свое оправдание. Он бесцеремонно оборвал гувернантку:

— Молчите! Неужели вы не видите, что она в беспамятстве.

Однако мадам Стилет не была намерена отступать. Ведунья так нагнала на нее страху, что гувернантка решила любой ценой избавиться от воспитанницы.

— Эта особа околдовала вас, и вы не видите очевидного! — в сердцах воскликнула она.

Пыл и искренность ее слов привлекли внимание толпы. Гувернантка громко обратилась к стоящим во дворе:

— Я призываю всех в свидетели, в облике невинного ребенка скрывается ведьма. Разве может простой человек сотворить то, что вы сейчас видели? Кроме того, у меня есть и другие доказательства. Вместо детских игрушек у нее полный

шкаф ведьмовского скарба и колдовских зелий, а на полке лежит не кукла, как у любой другой девочки, а безобразный козлиный череп.

Люди недоуменно переглядывались, не зная, верить ли в такие россказни, а мадам Стилет продолжала:

— Мне доподлинно известно, что она навела порчу на герцогиню Агнессу. Вы думаете, она дочь герцогини? Ничего подобного. Она с помощью колдовства втерлась к ней в доверие, чтобы завладеть ее богатством. Я уверена, что если у кого из вас за последнее время случались несчастья и неудачи, готова поспорить, что это ее рук дело.

— Прекратите! — прикрикнул Глеб, но внимание толпы подстегивало старую деву, и ее было уже не остановить.

— Вы защищаете ведьму, потому что она напустила на вас чары. Как она сумела вас приворожить и лишить зрения и разума? — в запальчивости воскликнула гувернантка.

Обвинение заставило Глеба прикусить язык. Хорошо, что никто не знал про цыганский ритуал, связавший его с Марикой кровным родством. Наверняка люди узрели бы в нем скрытый колдовской умысел, хотя сам Глеб относился к нему скорее как к детской клятве в верности. Это было похоже на игру. Марика сделала на своей руке маленький порез, он последовал ее примеру, а после они соединили запястья. Наивная Марика верила в то, что их кровь перемешалась и они стали родней, а Глеб ей не перечил. Он и в самом деле относился к ней, как к младшей сестре. Никакие доказательства не могли заставить его поверить, что она ведьма.