Танец в темноте - Софи Клеверли

– Держитесь от меня подальше, – сердито сказала Пенни, глядя на нас снизу вверх и размазывая слезы по щекам. – И если я только узнаю, что за этим стоит Скарлет…

Она сжала кулаки и потрясла ими в воздухе.

– Ладно-ладно, оставим тебя одну, если тебе так хочется, – сказала я и пошла к выходу, потянув за собой Ариадну.

Делать нам здесь было нечего.

Я ожидала, что на этом все и закончится. Я понятия не имела, кто написал это письмо, но при этом оно было адресовано Пенни, а Пенни… Неудивительно, что у кого-то могло лопнуть терпение, вследствие чего и появилось на свет злополучное письмо.

Но так я думала недолго, только до урока латыни.

Наша учительница латыни мисс Саймонс молча сидела за своим столом, глядя в окно. При этом она нервно заламывала руки и вообще выглядела очень несчастной.

Скарлет уже была в классе, потому что ушла из актового зала самой первой. Неужели успела что-то отмочить? Да нет вроде – просто сидела за своей партой и ровным счетом ничего не делала. Я вопросительно посмотрела на сестру, но она просто вскинула руки вверх и сказала:

– На этот раз я ничего не трогала.

– Что с вами, мисс? – спросила Ариадна.

Мисс Саймонс повернула голову, и мы увидели ее лицо с расплывшимся от слез макияжем.

– Ах, это так ужасно, – надломленным голосом сказала она. – Я просто… Я просто не смогу вести урок после этого. Урок отменяется.

С этими словами она поднялась и вышла из класса.

Я взглянула на стол и увидела лежащий на нем листок с напечатанным на пишущей машинке текстом:

Уважаемая мисс Саймонс!

Латынь – это мертвый язык. Зачем вы его преподаете? Кому он нужен?

P.S. Я знаю все, что вы говорили про мисс Дэнвер. Она очень рада будет об этом узнать, как вы думаете? Лично я думаю, что тогда вам придется заплатить за то, что вы сделали.

Глава двадцать вторая. Скарлет

– А любопытно было бы узнать, что она говорила про мисс Дэнвер. Наверное, что-то ужасное, – сказала я после того, как Айви показала мне письмо. Мисс Дэн-вер была нашей учительницей физики – скромная, неприметная. Айви посмотрела на меня так, будто хотела сказать, что не в этом суть.

А затем послышался шум в коридоре.

Оказалось, что далеко уйти мисс Саймонс не удалось. Ее перехватила и прижала к стене мисс Дэнвер.

– Ты действительно говорила это?! – кричала она, размахивая листком бумаги с напечатанным на нем текстом. – Говорила или нет? Я требую ответа!

– Никогда я такого не говорила, – ответила сквозь слезы мисс Саймонс. За спинами сцепившихся преподавательниц собрались все ученицы, которые должны были прийти на урок латыни и теперь с огромным интересом следили за происходящим.

– С меня довольно твоей лжи, Саманта! Все, я сыта твоим враньем по горло! – крикнула мисс Дэнвер и разодрала в мелкие клочья напечатанную на машинке записку.

– Прошу тебя, прекрати, – умоляющим тоном сказала мисс Саймонс. – Нельзя же при детях… Меня уволят…

– Уволят?! И очень хорошо, если уволят! – зло хохотнула учительница физики, тыча пальцем в лицо преподавательнице латыни. – Буду очень рада, если никогда больше не увижу тебя, сплетница!

Затем мисс Дэнвер швырнула разорванную записку в ближайшую мусорную корзину и ушла, сжимая на ходу кулаки.

А мы стояли и смотрели на мисс Саймонс и, честно говоря, не знали, что нам делать. Затем мисс Саймонс, то ли не выдержав наших взглядов, то ли из-за ссоры с мисс Дэнвер вдруг громко разрыдалась и убежала прочь.

Кто-то пошел искать миссис Найт, а мы тем временем болтались в коридоре. Болтались-болтались, а потом услышали шум в вестибюле.

Это оказалась группа девочек. Они столпились у доски объявлений и громко обсуждали появившееся на ней новое объявление.

Объявление

Руквудская школа для всех стала опасным местом.

Покидайте ее, пока не поздно.

И держитесь дальше от окон…

Я хотела сорвать объявление с доски, но меня опередил наш школьный сторож.

– Я его заберу, – сказал он, засовывая сорванный листок в карман своего комбинезона.

– Простите, сэр, – спросила его какая-то первоклассница в съехавших гольфах и с ранцем, который, казалось, был больше, чем она сама. – Это правда? Мы действительно должны уезжать отсюда?

– Нет, нет и еще раз нет, – наставительно сказал сторож, помахивая длинным корявым пальцем. – Просто забудьте, что вы видели это объявление, юная леди, и успокойтесь.

И сторож ушел, сердито бормоча себе под нос что-то нехорошее о расплодившихся в наши дни злых шутниках и об их глупых шутках.

Во время ланча я собрала экстренное совещание, на которое пригласила Айви и Ариадну. Мы уселись втроем под деревом и, откусывая от сэндвичей, стали делиться своими мнениями о том, кто мог быть автором скандальных писем. Из-за облаков выглянуло солнце, однако воздух еще оставался прохладным, не прогретым.

– Уверена, что все письма написал один и тот же человек, – сказала я. – Тем более что все они напечатаны на пишущей машинке.

– Не факт, – возразила Ариадна. – Пишущей машинкой в наши дни может воспользоваться любой. Двадцатый век все-таки.

– Ладно, насчет машинки я согласна, – уступила я. – Но какова вероятность того, что трем разным людям одновременно стукнуло в голову пойти и написать какую-нибудь гадость? Причем обязательно на пишущей машинке.

– Четыре, – поправила меня Айви. – Мисс Дэнвер тоже такое письмо получила. – Она откусила от своего сэндвича и продолжила: – Когда письмо получила Пенни, я подумала, что его могла написать ученица, но потом… Ну, скажите, зачем какой-то ученице смертельно ссорить друг с другом преподавателей? Какой смысл? – Она посмотрела на меня и добавила: – На присутствующих мой вопрос, само собой, не распространяется.

– Почему же, пусть распространяется! – возразила я. – И могу заверить, что даже я на такое не пошла бы. Кроме того, как нашей предполагаемой ученице удалось узнать, что именно говорила мисс Саймонс о мисс Дэнвер?

На это только что откусившая сразу половину своего сэндвича Ариадна ответила с набитым ртом:

– Аффо тоилуго едовавай?

– Что? – в один голос переспросили мы с Айви.

Ариадна прожевала сэндвич, проглотила его и повторила:

– Я сказала, а что, если такие письма рассылает кто-то из преподавателей?

Кто-то? Одно имя мелькнуло у меня в голове моментально. Могла ли она стоять и за письмами тоже? А почему бы и нет, собственно говоря?

– Но