Маркус и Сигмунд - Клаус Хагерюп

Когда они ушли, Сигмунд сказал, что и ему пора идти домой. Он собирался только забрать пижаму и поменять белье на кровати Монса.

— У вас хорошая кровать, господин Симонсен, — сказал он. — Мне в ней очень сладко спалось, но пора двигаться дальше.

— Можешь воспользоваться ей еще на одну ночь, — предложил Монс. — Я появился неожиданно. Хотел вас немного удивить.

— Вам это удалось, — сказал Сигмунд. — Да ведь, Маркус?

— Да, — согласился Маркус. — Я, папа, очень даже удивился.

— И я тоже, — сказал Монс. — Но я спокойно могу поспать на диване сегодня.

— Вы серьезно, господин Симонсен? — с благодарностью переспросил Сигмунд.

— Да, если ты перестанешь меня называть господин Симонсен.

— А как мне вас тогда называть?

— Монс. Именно так меня зовут.

— Но вас зовут и господин Симонсен.

— Только ты меня так называешь.

— Тогда буду говорить «Монс», — сказал Сигмунд, немного подумав. — Это звучит менее формально, тем более что мы спали на одной кровати.

— Можешь, конечно, называть меня господин Симонсен, если хочешь, — разрешил Монс.

— Вы поможете мне помыть посуду, господин Бастиансен Вик? — спросил Маркус.

Сигмунд развел руками:

— Вот так, Монс. Он, наверно, думает, что я его прислуга.

— Постараюсь привыкнуть к этой мысли, — сказал Монс и пошел в коридор распаковывать вещи.

Маркус и Сигмунд отправились на кухню. Оба мыли посуду молча, и Маркус начал подумывать, не обиделся ли на него Сигмунд за то, что он перетянул одеяло на себя во время репетиции. Сигмунд повернулся вполоборота и рассеянно уставился на воду в раковине, будто старательно размышлял о чем-то, что ему очень не нравилось.

— Маркус! — позвал он.

— Да?

— Помнишь, я говорил, что у меня ум логический, а у тебя эмоциональный?

— Да, Сигмунд. Очень хорошо помню.

— Когда читаешь рэп, лучше, чтобы ум был эмоциональным.

— Правда? — удивился Маркус. — Почему?

— Тогда тексты выходят более спонтанными.

Маркус собирался что-то сказать, но Сигмунд поднял руку:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Что мои тексты более продуманны, чем твои.

— Нет, я хотел сказать, что не пишу текстов.

— А я пишу.

— Да.

— Ты же говоришь то, что чувствуешь, так?

— Не все время.

— Нет. Только когда читаешь рэп.

— Это просто из-за музыки.

— Вот именно.

— Я даже не помню, что я говорил.

— А что, если я запишу?

— Теперь уже слишком поздно. Я же сказал, что не…

— Я имею в виду в следующий раз.

— Когда в следующий раз?

— Когда мы будем репетировать.

— Я не собирался петь в следующий раз…

— Придется, — сказал Сигмунд. — Выкрикивай все, что приходит тебе в голову, пока ты стучишь по барабанам, а я буду записывать. Понимаешь, что это значит?

— Да, это значит, ты будешь записывать все, что я говорю.

— Это значит, что твои слова будут текстом, который я буду исполнять на концерте.

— Я не знаю, получится ли у меня еще.

— Просто оторвись, как сегодня, а я разберусь с остальным.

— Тогда это будут и твои тексты, — медленно сказал Маркус.

— Наши тексты, — поправил его Сигмунд.

Маркус вытащил пробку из раковины.

— А мы не можем сказать, что это твои тексты?

— Зачем?

— Потому что мне как-то неудобно, — сказал Маркус и уставился на пену, оставшуюся в раковине после мытья.

Сигмунд положил руку ему на плечо.

— Мне так не кажется, — сказал он.