Приемыш черной Туанетты - Сесилия Джемисон

Однажды утром, сидя у стола и разбирая только что полученные письма, мадам Эйнсворт обратила внимание на большой странный пакет, подписанный незнакомой рукой.

Руки ее дрожали, когда она вскрывала конверт с огромной печатью. Первым, что выпало из конверта и бросилось ей в глаза, было письмо, обращенное к ней, написанное знакомым ей почерком – почерком ее сына, ее Филиппа, который десять лет не подавал о себе вести! Это был как бы голос из могилы. С изменившимся лицом она вскрыла письмо и прочла сообщение сына о его женитьбе и страстную, нежную мольбу к матери о жене и ребенке.

Почему это письмо скрывали от нее столько лет? Кто осмелился сделать это? И чувство негодования соединилось в ее душе с горем и изумлением. Одну за другой развертывала она страницы и читала нежные письма сына к его любимой девушке, объяснительное письмо отца Жозефа и, наконец, трогательную исповедь Туанетты.

Вот она вся перед ней, история двух молодых жизней, их радости и печали, надежды и упования, закончившиеся ужасной трагедией, которая теперь, через столько лет, казалась почти невероятной и невозможной! Без ведома мадам Эйнсворт сын ее женился более чем за год до своей смерти! Воспоминание о том дне, когда ей сообщили о гибели сына, опять пронзило ее сердце нестерпимой болью. Он погиб в расцвете молодости и любви, и его молодая жена последовала за ним, но ребенок, где же он? Они пишут о ребенке Филиппа, о ее внуке, о младшем Эйнсворте. Почему они скрывали его от нее все эти годы? Кто сделал это? Где он? Почему эти письма отправлены ей только теперь?

– Лаура, Лаура, я никогда не прощу себе этого! – воскликнула мадам Эйнсворт.

Рассудок ее терял ясность. Снова внимательно и не торопясь перечитала она письма Туанетты и отца Жозефа, и вдруг ее озарила новая мысль. Истина предстала перед ней. Филипп Туанетты – мальчик, которого усыновил ее сын, маленький приемыш, бродяга, презираемый и отвергнутый ею, – дитя ее сына, ее внук! В его жилах текла ее кровь, он был ей родным, а она, не зная этого, прогнала его на погибель и смерть!

Это был ужасный момент. Гордость и самообладание покинули мадам Эйнсворт, она была беспомощна и слаба перед своим открытием. С криком отчаяния, на который в ее комнату вошла невестка, она упала в кресло и разразилась рыданиями.

– Что такое, что случилось? – спрашивала в ужасе миссис Эйнсворт.

Ей никогда не приходилось видеть в слезах гордую старую леди, видеть ее слезы было нестерпимо жутко.

– Лаура, Лаура, я никогда не прощу себе этого! – воскликнула мадам Эйнсворт, увидев склонившееся над ней бледное, полное сострадания лицо невестки. – Что делать? Как разыскать его? Этот мальчик, это дитя, которое я выжила из дому, – сын Филиппа, сын моего бедного Филиппа!..

– Что? Кто? – прервала ее невестка в страхе. Ей почудилось, что свекровь лишилась рассудка.

Но мадам Эйнсворт не заметила ни восклицания невестки, ни ее испуга.

– О, как я жестоко наказана! – продолжала она в исступлении. – Вот документы, вот письма! Взгляните на них, прочтите. Они все объясняют, теперь ясно как день! Я не слушала голос своего сердца. Меня ведь влекло к этому ребенку! Я внутренне боролась с любовью к нему! Старые, нелепые предрассудки, – я должна была быть справедливой к нему! О, я чувствовала это даже тогда, когда была жестока с ним, когда он так жалобно молил за своих маленьких любимцев. Это был тот же голос, то же выражение лица и глаз, что и у моего Филиппа, когда я наказывала его за шалости!

Между тем миссис Эйнсворт знакомилась с письмами и бумагами.

– Да, – вымолвила она наконец, – это, должно быть, правда. Филипп, вероятно, сын капитана Эйнсворта. Эдуард почувствовал это сразу, как увидел его. Сходство с братом и вызвало его любовь к мальчику – он мне сказал об этом в самом начале; кроме того, он так похож на нашего мальчика. Я всегда удивлялась, как это вы не замечали сходства между ними. – И миссис Эйнсворт вытерла слезы, застилавшие глаза. – Но что же нам делать? Как найти его? – Она беспомощно взглянула на свекровь, которая с усилием пыталась овладеть собой.

– Я немедленно вызову Эдуарда, пусть бросает дела и сейчас же возвращается, – ответила, наконец, мадам Эйнсворт решительно. – Можно ли думать о делах, когда сын Филиппа скитается по белу свету в нужде и лишениях? Лаура, пока я напишу Эдуарду, пошли за сыщиком. Надо побольше ему заплатить, надо употребить все усилия. Ребенок может и должен быть найден! Пока я не увижу его вновь, я не буду знать ни минуты покоя!