Рыцарь московской принцессы - Анна Устинова

– Никогда раньше здесь не была.

Белка произнесла хриплым спросонья голосом:

– Поспать не даете, неугомонные. Куда едем, туда и едем. Когда остановимся, тогда и приедем.

– Мы за городом? – попытался еще раз выяснить их маршрут Егор.

– Нет, в самом центре Москвы. У Ореста в гостях. Сейчас его жена и детишки развлекать нас пожалуют. Танец станцуют, песню споют про счастливую родину, которая под мудрым руководством Константина Шестого все пышнее цветет и сильнее пахнет. Не задавай глупых вопросов, надоел. – И Белка снова захрапела.

Однообразный пейзаж, несмотря на кочки и ухабы, усыплял. Егора вновь одолела дрема.

Проснулся он, только когда машина остановилась. Снаружи слышался гогот. Микроавтобус стоял перед деревянным двухэтажным домом; машину плотным кольцом опоясало стадо гусей. Они тянули шеи к окнам и недовольно галдели.

– Брысь! Брысь! Пошли отсюда! – пытался отогнать их дверцей водитель.

Из дома вышел мужчина лет тридцати с длинной хворостиной, энергично орудуя которой он расчистил путь.

– С приездом, – заглянул он в салон. – Милости просим к нам. Небось целую ночь не спали?

– Да как раз только этим и занимались, – ответила ему Зоя.

– Вот и славненько. – Он одарил путников белозубой улыбкой. – Сейчас покушаете, отдохнете. Ночью-то снова в дорогу.

Хворостина напугала гусей весьма относительно. Вынужденно уступив врагу пару метров плацдарма, они продолжали угрожающе гоготать.

– Не бойтесь, – ободрил мужчина путников. – Они вреда вам не причинят. Проходите.

– Как его хоть звать-то? – прошептал Егор Белке. – А то неудобно. Не познакомились. И он не представился.

– Наоборот, удобно, – возразила она. – В нашем положении чем меньше имен мы знаем, тем лучше.

Мужчина, расслышав их разговор, обернулся и весело произнес:

– А чтоб не было неудобно, можете кликать меня Ван Ваныч.

– Иван Иванович? – переспросил Егор.

– Ван Ваныч, – четко поправил хозяин фермы.

В дверях стояла румяная молодая женщина. Вымученно улыбнувшись путникам, она, никак не назвавшись, пригласила их внутрь.

«Ее страшит наш приезд. Наверняка предпочла бы, чтобы муж в это не впутывался», – немедленно стало ясно Егору.

На деревянном столе их ожидал свежевыпеченный домашний хлеб, золотистое сливочное масло в фарфоровой масленке («Только что взбила», – сообщила хозяйка), парное молоко в глиняном кувшине, миска творога с желтоватыми прожилками сливок и горка крупных вареных яиц, – индюшачьих, как объяснил им хозяин.

Путники с большим аппетитом позавтракали. Даже Белка не погнушалась индюшачьим яйцом и блюдцем творога, после чего с довольным видом провела лапкой по оттопырившемуся животу:

– Это вам не Аглаины орехи, а гораздо лучше.

Хозяйка, нервно потирая ладони, то и дело подходила к окнам, с опаской поглядывая в них, словно с минуты на минуту ждала внезапного нападения. Нервозность ее передалась Зое.

– По-моему, нам надо скорей уезжать отсюда, – поделилась она с Белкой, украдкой кивнув на хозяйку. – Она кого-то ждет.

– Не ждет, а нас пережидает, – уточнил зверек. – Опасные мы гости для ее тихого семейного гнездышка. Зато Ван Ваныч очень надежный. А она мужу не враг. Любит его без памяти.

– От страха чего человек не сделает. – Зоя всегда опасалась трусов. Они страшили ее даже больше, чем люди просто недобрые.

– Нет, она ни за что в жизни его не подставит, – заверила Белка.

Зоя несколько успокоилась, хотя продолжающиеся метания хозяйки к окнам по-прежнему выбивали ее из колеи.

Ван Ваныч провел их в небольшую, чисто выскобленную комнату на чердаке, под самой крышей. В ней пахло свежим деревом и свежевыглаженными простынями.

– Отдыхайте. Сил набирайтесь, – ласково сказал им хозяин. – Будет что нужно, кликните. Я буду внизу.

Путники улеглись. Зоя – на кровать, Егор – на диван. Белка устроилась у девочки в ногах. Перина была мягкая, простыни прохладные, но Егор ворочался без сна. Успел выспаться, пока ехали. Да и неизвестное будущее порядком тревожило.

Промаявшись еще с полчаса, он решил обследовать ферму. Внизу, на кухне, сидела жена хозяина. Она смерила его настороженным взглядом.

– Куда?

– Да вот, прогуляться решил немного. Воздухом подышать.

– Ой, не надо бы вам, – решительно встала она между ним и выходом на улицу. – Лучше сидите внутри. Иначе увидит кто ненароком, нам потом не отмыться.

– Да меня вообще в ваших краях никто не знает, – попытался убедить ее Егор.

– Вот именно. Раз не знают, значит, наверняка приметят и запомнят.

– Так мы уедем скоро, – нашел совсем убедительный, по его мнению, аргумент Егор.

– Вы-то уедете, а к нам вопросы последуют. Для вас развлечение, а нам отвечать.

«Трусит. Ужасно трусит», – убедился Егор. Ему стало ее жалко. Она-то, собственно, чем виновата? Помощь дофине – не ее выбор. А рискует она, в случае провала, все потерять. Попадись они в лапы Ореста, очень сомнительно, что он оставит их с Ван Ванычем тут дальше семейное гнездышко вить и гусей разводить.

– Да мне, в общем-то, и не особо хочется, – спешно разрядил атмосферу Егор.

Глаза женщины благодарно сверкнули. Чувствовалось, что у нее камень свалился с плеч.

– Вы правы. Пойду отдохну.

Женщина впервые посмотрела на него с симпатией, и он направился обратно в комнату на чердаке.

Зоя тихо посапывала в углу, а Белка даже похрапывала и постанывала, временами начиная быстро-быстро перебирать задними лапами. Видно, охотилась во сне за каким-то редкостно качественным орехом.

Егор, вытянувшись на диванчике, опять попытался осмыслить видения в зеркалах. Лес. Опушка. Грунтовая дорога, то ли в лесу, то ли в поле. Может, имелась в виду именно эта ферма? Но у Ван Ваныча и его жены нет детей. И черепахи Егор у них не заметил. Вот гуси и индюки в наличии. Корова, судя по молоку и маслу, – тоже. Спуститься спросить жену хозяина про черепаху? Егор с ходу отверг эту мысль. Только перепугает ее лишний раз. Да и черепаха вроде совсем не фермерское животное. В тропиках, может, и да. Варят же в жарких странах черепаховый суп…

Черепаха плавно брела по дорожке. Егор видел ее не сверху, а откуда-то сбоку. Листок одуванчика она уже почти дожевала и жадно отхватила новый от кустика, попавшегося на пути. Затем, справившись и с этой порцией, потянулась к следующему побегу.

Шея ее вытянулась и стала длиннее. Когтистые лапы отчего-то покрылись вдруг бежевым мехом. Лапы по-прежнему бодро двигались по дорожке. Подняв взгляд, Егор обнаружил, что панцирь исчез. Перед ним было стройное тело… Льва? Именно. Пышная грива колыхалась на ветру, а морда?.. Лицо?.. Оно непостижимым образом объединяло в себе черты льва и человека. Да и передние лапы больше походили на руки. Лишь хвост, увенчанный кисточкой, определенно принадлежал льву.