Рыцарь московской принцессы - Анна Устинова

Тело человека-зверя напряглось, шаг замедлился. Теперь он не шел, а крался. Что он учуял? Добычу? Врага? Ноздри животного жадно втягивали воздух и трепетали, глаза горели хищным первобытным огнем.

Лев остановился за одуванчиком. Хотя это был уже никакой и не одуванчик, а дуб – огромный, кряжистый, раскидистый. Зверь в два прыжка забрался на толстую ветвь и в стремлении слиться с ней застыл. Кисточка хвоста нервозно металась из стороны в сторону. «Куда он смотрит?» – терялся в догадках Егор. И вот он уже смотрел туда же.

Он теперь видел глазами… льва. Под могучими раскидистыми ветками стоял человек. Вернее, фигура в черном плаще до пят. Она опиралась на косу. Сталь лезвия жемчужно поблескивала. Егор уже видел эту фигуру, однако не мог вспомнить, когда и где. Он пригляделся внимательней. Мужчина ли, женщина – не определишь. Плащ полностью скрывал тело и ноги, глубокий капюшон мешал разглядеть лицо. И… Он снова потянул носом. Запах! Гнилостно-сладкий. Одновременно противный и вгоняющий в трепет. Он окутывал и обволакивал. Лип к ноздрям и заползал внутрь. От него не было никакого спасения.

Запах душил, мешал жить и двигаться. Мощный рык протеста вырвался из груди. Шерсть встала дыбом. Человек в плаще резко повернулся и поднял голову. Капюшон слетел с головы, обнажив космы грязно-седых вьющихся волос. И… лицо. Костистое, с крупным крючковатым носом и темными провалами вместо глаз.

«Смерть! – вскричало все внутри. – Она явилась за мной!» Старуха разверзла рот и простерла к нему костлявую длань. Она что-то ему говорила. Кровь, шумевшая у него в ушах, мешала расслышать слова. Страх и ярость клочьями рвали сердце. Он напружинил тело и прыгнул.

Приземление оказалось болезненным. Он ударился о деревянный пол и… окончательно проснулся. Перепуганные Зоя и Белка взирали на него с соседней кровати. Егор барахтался на полу, путаясь в одеяле.

– Что с тобой? – смогла выговорить наконец девочка. – Я так испугалась. Ты вдруг как взревел! И свалился с кровати.

– Кошмар приснился, – смущенно промямлил мальчик.

– Какой? – полюбопытствовала Белка.

Рассказывать про льва и смерть не хотелось, и он соврал:

– Да та самая тетка в бинтах из Аглаиного салона. Будто она на меня напала. Пришлось отбиваться. А она была такая склизкая, вонючая…

– Поня-ятно. – Любопытство совершенно оставило Белку.

За стенкой, на лестнице, послышался быстрый громкий топот. В комнату влетел встрепанный Ван Ваныч:

– Что у вас тут?

– Да, можно сказать, ничего. Я с кровати упал, – поторопился успокоить его Егор.

– Фу-у, – провел рукой по вспотевшему лбу фермер. – Я уж решил, в окно кто-то влез.

– Если уж за нами явятся, то уж точно не через окно, – сказала Белка. – Им-то, в отличие от нас, прятаться незачем.

– Спаси нас от них святые небеса, – с мольбою пробормотал фермер. – Лучше б их даже не поминать, – суеверно добавил он.

– Три ореха, два гриба! Я, что ли, первая о них помянула? – с осуждением покосилась Белка на Ван Ваныча.

– Молчу, молчу, – виновато потупился тот. – Кстати, вам скоро уже выходить. Ужин, то есть завтрак… – Он махнул рукой. – Ох, тут уж не разберешь. В общем, еда в полной готовности на столе. И с собой вам супруга собрала. Днем мы вас беспокоить не стали. Что людям, думаем, хороший сон нарушать.

– По-моему, даже чересчур хороший, – с подозрением глянула на него Белка.

Ван Ваныч враз побледнел:

– Вы на что намекаете?

– Какие уж тут намеки, – продолжила Белка. – Просто последний раз мне так сладко спалось, когда я снотворное принимала.

– Вы… Мы… – Ван Ваныч затрясся, засуетился. – Как вы только могли подумать! Мы всей душой… Наша преданность вашей…

– Извини, коль обидела, – пресекла его сбивчивые объяснения Белка. – Но проверить сочла полезным. Уж больно обстоятельства к хорошему сну не располагали…

– Так ведь у нас воздух. Еда своя, здоровая, – начал оправдываться Ван Ваныч.

– А у нас нервы, – не унималась Белка.

– У нас тоже, – тихо ответил фермер. – Ну, кушать-то будете?

– Рискнем, – хмыкнула Белка. – Давай-ка действительно без обид, – похлопала она Ван Ваныча по руке. – Времена настали суровые. Даже к верному другу спиной повернуться боишься. Слышал ведь уже…

– Да, да, – покивал Ван Ваныч. – История скверная.

Зоя встрепенулась:

– В чем дело?

– Да так, – отвела глаза Белка. – Все, впрочем, уже уладилось. Без особых потерь. Ну, нам действительно вниз пора. Иначе опоздаем на поезд.

«Видно, тут кто-то недавно предал своего лучшего друга», – был почти уверен Егор.

Поздний ужин или ранний завтрак прошел в полном молчании. Ван Ваныч продолжал дуться. Видно, Белкины подозрения сильно задели его за живое. А жена его по-прежнему нервничала, и даже сильнее, чем раньше. Она то принималась переставлять без надобности что-то на столе, то подбегала к окну и бессмысленно таращилась в темноту, то уносилась на кухню и притаскивала оттуда еще какое-нибудь блюдо, хотя стол и так уже ломился от разнообразных кушаний.

– Да перестань суетиться. Присядь, – наконец одернул ее Ван Ваныч. – В глазах уже рябит от твоего мельтешения.

Женщина обиженно поджала губы и с неохотою опустилась в кресло возле очага. От Егора, однако, не укрылось, что глаза ее продолжают блуждать, то и дело останавливаясь на окнах, а руки непрестанно терзают тесьму на фартуке. Она жаждала поскорее избавиться от опасных визитеров.

С какой же неподдельной радостью она их провожала! Как самых дорогих гостей. И улыбалась. И целовала. И пихала в руки кульки с едой.

– Заходите, когда окажетесь в наших краях! – прокричала она им вслед.

Путники ничего не ответили. Кто знает, что им готовит в дальнейшем судьба.

Во дворе дожидался старенький грузовичок. В кузове стоял огромный деревянный ящик с крупной черной надписью на боку: «Осторожно, стекло! Не кантовать! Нести вертикально!»

– Залезайте, – указал путникам на деревянную тару Ван Ваныч.

Зоя нерешительно переглянулась с Белкой.

– Не волнуйтесь. Мы внутри сделали специальную обивку. Вам будет мягко, – объяснил фермер.

– А как насчет задохнуться? – занимала другая проблема Белку.

– И с этим порядок, – гордо парировал фермер. – Там есть вентиляционные отверстия.

– Но вот как мы оттуда выйдем, если вы нас гвоздями забьете? – волновался Егор.

– Вообще-то вас вывезут и откроют, – объяснил Ван Ваныч. – Но на случай непредвиденных обстоятельств большие гвозди забивать не стану. Внутри есть карман с лопаткой и долотом, так что сами легко откроете. Но это на крайний случай, – подчеркнул он.