Телефон доверия - Олег Раин

— Итак… Похоже, назрел разговор по душам? — службист качнулся с пяток на носки. Глазки его за массивными очками скользили по нашим лицам, не задерживаясь ни на ком в отдельности.

— Вам виднее, вашскородие! — брякнул Гольян.

Правая рука службиста взметнулась вверх, он звучно прищелкнул пальцами, и Гольян со стоном рухнул на колени. Я мог бы поклясться, что очки службиста на миг полыхнули. Коротенький миг вспышки, которой хватило, чтобы наказать провинившегося.

— Это для просветления ваших юных умов! — отчеканил службист. — Вы, я слышал, много чего тут натворили. Как выяснилось, и внушением балуетесь? Что ж, давайте! Посмотрим, как у вас выйдет со мной.

Мы молчали.

— Ну-с, я вижу, урок прошел не без пользы. Значит, продолжим… — службист неприятно улыбнулся. — Сейчас я собираюсь задать вам несколько вопросов и надеюсь получить на них исчерпывающие ответы. Заводить вас по одному, тратить время на тесты и проверки на электронных полиграфах я не собираюсь. Думаю, после похода на сапропелевое озеро вы уже поняли, что мы способны на многое. В том числе и ваши тайны с некоторых пор уже не секрет для нас. Все, что требуется, — это добровольное сотрудничество и уточнение некоторых деталей. Готовы?

Он шагом полководца прошелся вдоль нашего строя, пальцем ткнул в поднявшегося Гольяна.

— Оклемался, говорливый? С тебя и начнем. Куда вы ходили?

— Мы-то?

— Вы-то, вы-то, не валяй мне дурочку!

— Говори, Гольян, ничего страшного, — Скелетон поглядел на нас с Викой, и стало ясно, что обращается он прежде всего к нам. Я-то знал, Гольяну с Тимуром он мог и мысленно дать сигнал. Хотя про зубарей, спутники и просеку смешно было что-либо скрывать. Во-первых, троица айпированных молчать не будет, во-вторых, спутники, сто раз нас сфотографировавшие и обработавшие по программам идентификации, конечно уже выдали свои сводки. И наконец, обыкновенная логика событий говорила за то, что играть в партизанщину глупо. Ну, прогулялись до просеки, увидели неприглядное — и что с того? Присвоили коды гостей, опять же — не расстрельная статья. Как-нибудь переживем.

— Гляди-ка ты, разрешил! — фыркнул службист. — Тебя ведь у нас Константином кличут?

Скелетон промолчал.

— Ну, как же, знаю, знаю! Неформальный лидер, любимец Ковчега. Это ведь ты у нас народ баламутишь — на экскурсии таскаешь, с верного пути сбиваешь…

— Мы на просеку ходили, — встрял Гольян, напоминая о себе.

— Зачем? — тут же развернулся к нему службист.

— Небо звездное посмотреть, лес показать гостям. Шишки там здоровские, кора опять же — можно такой кусман срезать…

— Кора?

— Ага, у нас там деревья здоровенные. Кора целыми ломтями отваливается. Можно игрушки вырезать для малышей, амулеты разные, кораблики…

— Да что ты говоришь? — службист даже голову набок склонил в умилении. — Кораблики? Ай-яй-яй, маленькие какие! Кораблики из коры вырезаем до сих пор.

— И чего? В Ковчеге много малышей…

— Да, да, знаю одного вашего малыша — Мятышев Алеша. Шустрый такой мальчонка… А главное — не запирается, как некоторые упертые. Много чего любопытного рассказать успел. Про летуна вашего, про Излом. А главное — про того умника, что нашептывал вам всем по телефону доверия… Да ты не пучь на меня глазки. Не ты один колдовать умеешь. Мне ведь и пытать вас не нужно. Тысяча средств разговорить таких недорослей. — Службист скривился. Он и не скрывал, что все мы ему отвратительны. Неайпированные дикари, отбросы общества, фактически полуживотные…

— Может, в таком случае поделитесь? Методикой следствия? — голос Скелетона звучал ровно — без малейшего ерничества, но я-то понимал, что это признак не самый добрый.

— А что, любопытно? — службист осклабился.

— Конечно. Вы ведь ему мамой представились? Абсолютно грамотный ход. На чем еще можно развести малыша, как не на привязанности к матери.

Шкафоподобный громила побагровел, немо открыл и закрыл рот. А я мгновенно осознал, что все правда. Скелетон точно знал, что говорил. То ли с Мятышем успел мысленно связаться, то ли в мозгах у этого монстроида покопался. Значит, так оно все и было. И без нас ребят успели тряхануть, как хорошую грушу — Каймана, Дуста, Тошибу с Хомой, других. Ясное дело, что Мятыш был идеальной мишенью. Приди ко мне однажды братик Антошка, и я бы, наверняка, поплыл. Ну, то есть, знал бы, что это невозможно, что время вспять не повернуть, а все равно бы поверил. Вот и Мятышу дали какой-нибудь сладенькой химии, а из старинных файлов срисовали фото матери. Программка-то пустяковая! Голографический образ, а под ним этот вот индюк. Наверное, и на руки Мятыша, гад такой, брал, гладил, слова добрые говорил. А парень слышал и видел только маму. Понятно, что рассказать был готов все на свете. Обнимал, небось, плакал и рассказывал…

Кулаки у меня сами собой стиснулись, я чуть не шагнул из строя. Меня опередил Гольян. Видать, и у него кукушка съехала. Он почти прыгнул на службиста. То ли ударить хотел, то ли в шею вцепиться. Шкафоподобный успел повернуть голову, и очки у него коротко и беззвучно вспыхнули. Гольяна швырнуло на пол, рубаха на нем задымилась. Но следом за ним с занесенными кулаками уже двигалась Виктория. Время замедлилось, и я увидел, как поворачивается голова службиста, как шевелятся складки на его мощной шее. Вот-вот должна была последовать вторая вспышка, но Скелетон тоже сделал движение руками. Электромагнитный удар, направленный в сторону Викасика, обрел неожиданно звук, и очки искристо взорвались. С воем службист схватился за лицо, а ринувшиеся от лестницы вояки мгновенно положили нас всех на пол. Гольяну дали под ребра, Скелетона наградили хорошим электрическим разрядом и взяли под прицел лучеметов.

— Отставить! — представитель УВЗ поднял руку. Возле глаз и на скулах у него красовались следы ожога, по лицу стекала какая-то слизь — не то слезы, не то остатки оплавленных очков.

— Поднимайте их и ведите к телефону.

— Куда?

— Я сказал: к телефону. Та кабинка на втором этаже… И наручники на этих двоих — пальцевые и локтевые.

Нас чуть не волоком протащили по коридорам Ковчега, заставили подняться на этаж по лестничным ступеням. К ребяткам в серебристой униформе я уже попривык, а вот снующая вокруг недобрая мошкара меня всерьез беспокоила. Как знать, и охоту на зубарей с вепрями эти красавцы вскоре могли начать с помощью такой вот летучей мелюзги. Это уже не спутники, от которых худо-бедно можно укрыться, — достанут и сгрызут заживо.

В одном из классов я разглядел перепуганные лица воспитанников Ковчега. Значит, и наших друзей загнали в какую-нибудь комнатушку. А телефон… Про телефон они, стало быть, тоже знали. И очень похоже, что даже побольше моего. То есть я ведь и не знал ничего — только-только начинал догадываться…

Мы остановились возле кабинки. Легкая звукоизолирующая дверь была сорвана, но сам аппарат в целости и сохранности покоился на прежнем месте. Наверное, уже и малышню всю через него прогнали, и Каймана с Тошибой, Дуста… Про грозу-то они ничего ведь не знают. Или знают?..