Конец! - Лемони Сникет

В палатке послышались стенания, что означает здесь «звуки, издаваемые впавшими в панику островитянами».

— Умрём? — завопила мадам Нордофф. — Никто не предупреждал, что гриб смертельный! Я думала, он просто несъедобный!

— Не для того я осталась на острове, чтобы умирать! — закричала мисс Марлоу. — Я могла умереть и дома!

— Никто не умрёт, — заявил Ишмаэль.

— Это как посмотреть, — заметил Рабби Блай. — Все мы умрём в конце концов.

— Не умрёте, если будете следовать моим советам, — продолжал настаивать Ишмаэль. — Прежде всего предлагаю, чтобы все как следует глотнули из раковин. Сердечное изгонит споры у вас из горла.

— Нет, не изгонит! — крикнула Вайолет. — Забродившее кокосовое молоко не оказывает воздействия на медузообразный мицелий!

— Может быть, и так, — согласился Ишмаэль, — но по крайней мере мы немного успокоимся.

— Хотите сказать, станем сонными и вялыми? — вмешался Клаус. — Сердечное — наркотик.

— В сердечности ничего плохого нет, — возразил Ишмаэль. — Я предлагаю немного посидеть и сердечным образом обсудить создавшуюся ситуацию. Решим, в чем корень проблемы, и не торопясь придём к какому-то решению.

— Звучит разумно, — признала Калипсо.

— Trahison des clercs![16]— воскликнула Солнышко, желая сказать: «Вы забываете о быстром действии яда!»

Солнышко права, — сказал Клаус. — Мы должны найти решение сейчас, а не сидеть и беседовать, потягивая сердечное.

— Решение находится в чащобе, — сказала Вайолет, — в потайном помещении под корнями яблони.

— Потайное помещение? — переспросил Шерман. — Какое такое помещение?

— Там внизу есть библиотека, — ответил Клаус, и толпа в удивлении загудела. — В ней есть список всех предметов, которые выносило на берег острова, и всех историй, с ними связанных.

— И кухня, — добавила Солнышко. — Может быть хрен.

— Хрен — один из способов нейтрализовать действие яда, — объяснила Вайолет и процитировала конец стихотворения, которое дети слышали на «Квиквеге»: — «Рецепт спасения, бесспорно, / Лишь капля выжимки из корня!» — Вайолет оглядела испуганные лица островитян. — В кухне под яблоней может найтись хрен, — продолжала она. — Мы ещё можем спасти себя, если поторопимся.

— Они лгут, — сказал Ишмаэль. — В чащобе ничего, кроме хлама, нет, а под деревом только земля. Бодлеры пытаются вас обмануть.

— Мы не пытаемся никого обмануть, — запротестовал Клаус. — Мы пытаемся всех спасти.

— Бодлеры знали, что медузообразный мицелий попал на остров, — внушал островитянам Ишмаэль, — но нам ничего не сказали. Им нельзя верить, а мне можно, и я предлагаю посидеть и попить сердечного.

— Дудки, — выпалила Солнышко, желая сказать: «Это вам нельзя верить», но старшие Бодлеры не стали переводить, а подошли поближе к Ишмаэлю, чтобы поговорить с ним более или менее конфиденциально.

— Почему вы так поступаете? — спросила Вайолет. — Если просто сидеть тут и пить сердечное, мы обречены.

— Мы все вдохнули яд, — сказал Клаус. — Мы все в одной лодке.

Ишмаэль поднял брови и мрачно усмехнулся.

— Это мы ещё посмотрим. А теперь уходите из моей палатки.

— Удирать, — проговорила Солнышко, что означало «надо спешить!», и старшие утвердительно кивнули.

Бодлеровские сироты быстро покинули палатку, оглянувшись перед выходом назад — на взволнованных островитян, на мрачного рекомендателя и на Графа Олафа, который все ещё лежал на песке, держась за живот, как будто гарпун не только разбил водолазный шлем, но и ранил его самого.

Как Вайолет, Клаус и Солнышко ни спешили, перебираясь через холм на другую сторону острова вовсе не на санях, запряжённых козами, все равно им казалось, будто они передвигаются на Паровозике, Который Не Мог, и не только по причине безнадёжного характера их похода, но и потому, что чувствовали, как яд постепенно коварным образом пропитывает весь организм. Вайолет с Клаусом на своём опыте узнали, что пришлось перенести их сестре в глубинах океана, когда та едва не погибла от смертельного яда, а Солнышко прошла теперь курс повышения квалификации, то есть в данном случае «получила ещё одну возможность испытать, как стебельки и шляпки медузообразного мицелия разрастаются у неё в горле». Дети останавливались несколько раз, чтобы откашляться, поскольку гриб затруднял дыхание и они тяжело, со свистом дышали. Когда время перевалило за вторую половину дня, бодлеровские сироты добрались наконец до развесистой яблони.

— Времени у нас не много, — произнесла Вайолет, хватая ртом воздух.

— Идём прямо на кухню. — Клаус вошёл в дыру между корнями, которую им в прошлый раз показала Невероятно Смертоносная Гадюка.

— Надеюсь, хрен, — пробормотала Солнышко, следуя за братом.

Однако в кухне их ждало разочарование. Вайолет включила свет, трое детей поспешили к полке со специями и стали читать надписи на баночках и коробочках, и постепенно надежды их убывали. Дети нашли многие из любимых специй, в том числе шалфей, ореган, красный перец, представленный несколькими сортами, расположенными соответственно их остроте. Они обнаружили некоторые самые свои нелюбимые специи, включая сушёную петрушку, почти не имеющую никакого вкуса, и чесночную соль, которая отбивает вкус у чего бы то ни было. Они нашли специи, которые у них ассоциировались с определёнными блюдами, такие, например, как куркума, которую отец использовал, приготовляя арахисовый суп с карри, а также мускатный орех, который мама добавляла в коврижку. Кроме того, они нашли специи, которые у них ни с чем не ассоциировались, например майоран — его держат на кухне все, но почти никто не использует. А также порошок из лимонной цедры, который применяют лишь в экстренных случаях, к примеру если свежие лимоны вдруг куда-то пропали. Дети нашли специи, употребляемые буквально повсюду, такие, как соль и перец, а также специи, используемые в определённых странах, например перец чипотле и халапеньо, но не увидели ни одного ярлычка с надписью «хрен». А когда они откупоривали коробочки и бутылочки, то никакие порошки, листья и семена не пахли так, как пахло в окрестностях фабрики, производившей хрен, которая стояла на Паршивой Тропе.

— Нам не обязательно нужен хрен, — быстро сказала Вайолет, с разочарованием ставя на место сосуд с эстрагоном. — Приправа васаби вполне заменила хрен, когда Солнышко надышалась спор в прошлый раз.

— Или евтрема, — просипела Солнышко.

— Васаби тут тоже нет. — Клаус понюхал баночку с сухой шелухой мускатного ореха и нахмурился. — А может, он где-то спрятан?