Тайна графа Эдельмута - Анжелина Мелкумова

— Ну, мальчик, — махнула ее высочество, — доставай ключи, мальчик.

С бьющимся сердцем откинув полог, Эвелина сунула руку под подушку.

— Теперь-то я побываю в лаборатории! — потирала руки принцесса. — Уж не упущу момента, пока графа нет дома.

— Уж ваше высочество не упустит момента! — улыбались фрейлины.

— Уж как упрашивала я его вчера за ужином показать лабораторию, как упрашивала. И что же вы думаете?

— Что же? Что же? — любопытствовали фрейлины.

— Этот упрямый осел уперся всеми копытами. «Нет» — и «нет». Там, видите ли, нет ничего интересного. Как же — ничего интересного. Все королевство болтает, что Шлавино не выходит из лаборатории ни днем ни ночью.

— Все королевство болтает! — закивали фрейлины.

— Вот мы сейчас и посмотрим. Держу пари… м-м… на святые мощи и ус святой Матильды: наш скрытник уже давно приготовил гомункулюса. Мало того, помяните мое слово: еще и одел его по французской моде и обучил латыни и греческому.

Для Эвелины происходящее было как сон. Вот он, тайник, где хранятся ключи. Ей просто велели подойти и достать. Все совершится само. Уже сегодня, уже сейчас они спустятся вниз и войдут в лабораторию.

Где же они? Где же ключи?..

Холодеющие руки шарили по шелковой простыне. Неужели нет? Неужели Упырь ошибся?..

Нет, не ошибся. Пальцы наткнулись на что-то твердое.

Тяжелая связка ключей со звоном вынырнула из-под подушки.

— Ага! — издала победный клич принцесса.

— Ага! — захлопали фрейлины в ладоши.

Именно в это мгновение дверь спальни отворилась.

Она приоткрылась тихо-тихо. Сначала показалась голова с водянистыми глазками… кудрявая шевелюра… Потом рука, тихонько затворяющая дверь… А потом и весь граф Шлавино — в позе «тише-мыши-кот-на-крыше» — крадущимся шагом вошел в комнату и остановился за спинами у фрейлин.

Первой увидала его Эвелина. Она так и застыла с ключами в руках. Не замечая фрейлин, граф смотрел прямо на нее. То есть не совсем прямо — а поочередно переводил взгляд с Эвелины на ключи, с ключей на подушку, а с подушки снова на Эвелину.

В этот момент девочка была уверена: он узнал ее. Более того — прочел все ее мысли: про лабораторию, про волшебные конфеты, про Фауля, про намерение освободить отца… да, наверное, и про «эликсир молодости».

Вся обмерев, Эвелина не могла пошевельнуться. Казалось, сейчас с уст графа сорвется нечто страшное… проклятие, испепеляющее на месте. Казалось, сейчас он махнет рукой — и превратит Эвелину в…

— Защитите, ваше высочество! — не помня себя от ужаса, бросилась девочка к ногам принцессы. — Я ни в чем не виновна!

— Что ты, мой мальчик. — Розалия нежно погладила Эвелину по голове. — В чем ты можешь быть виновен? Совершенно ни в чем. Мы, видите ли, граф, не желали вас тревожить. Но нам так хотелось, так хотелось взглянуть на лабораторию! Нет ли у вас там случайно… м-м… какого-нибудь гомункулюса?

— Ну что вы, ваше высочество…

Не спуская глаз с Эвелины, Шлавино подошел к девочке, вынул из ее рук ключи и, улыбаясь, нацепил себе на пояс. Потом поклонился принцессе:

— Я покорный слуга моей повелительницы. И сам буду рад показать мою лабораторию. Но все же умоляю: не сегодня. Не сегодня и не завтра. Все дело в том… М-м… Так и быть, скажу: все дело в том, что я готовлю вашему высочеству сюрприз.

— О-о! — загалдели приятно удивленные фрейлины.

— Да, сюрприз, — говорил граф, любовно глядя на пук фиолетовой травы в своих руках. — Я готовлю такой сюрприз, который, обещаю, ваше высочество не забудет до конца своей жизни.

— О-о, граф! — выдохнула растроганная принцесса.

— Нужно только немножко, чуть-чуть, подождать.

— Боже, как же я в вас ошибалась. Боже, как… Дайте я вас поцелую… сын мой!

Итак, решено было остаться в замке еще на два дня. Чтобы посмотреть на сюрприз. А пока что намечалась чудесная прогулка верхом на лошадях.

* * *

Погода на следующий день стояла отличная: солнышко сияло, после дождя все радостно благоухало.

Сменив роскошные платья на скромные, украшенные не более чем двумя-тремя алмазами наряды для верховой езды, принцесса и фрейлины собрались перед распахнутыми воротами.

Суетились слуги, бегали розовые надушенные пажи. Ждали, когда опустится мост, соединявший островок с берегом озера.

Тррр-бымм!.. Вот и опустился.

— Знали бы вы, ваше высочество, какие великолепные тут места. Проехаться по рощице — райское наслаждение! — уверял граф, думая: «Дальше чем на сто шагов ты не прокатишься, уж Придурок постарается. А за врачом уже послано».

Принцесса же сияла. Чмокала губами, любуясь на длинноголового коня, хлопала его по загривку.

— Право же, граф, вы олицетворение куртуазности. А как зовут эту славную лошадку? Что так резво дрыгает ногами?

— Этого славного скакуна? — Граф замялся. — При… э-э… При… э-э… Прекрасный Принц.

— О! Лошадь королевской крови? Вы обязаны мне ее подарить!

— С превеликим удовольствием. — Граф подал руку, помогая принцессе забраться в седло.

Все было прекрасно. Пока Придурок стоял, Розалии не грозила опасность. Но вот когда он поскачет… когда он понесется… когда он помчится как бешеный…

Граф нащупал арбалет. «Скорее! — мысленно прокричал он, скорчив соответствующую ситуации тревожную рожу. — Скорее! Прикончить бешеную лошадь! Спасти принцессу!» Да, именно такие слова нужно будет прокричать срывающимся от волнения голосом.

— …Дорогой мой, золотой мой графчик, боюсь, что знаю причину тревоги на вашем лице.

— Правда? — вздрогнул граф, поспешив придать лицу выражение безмятежного счастья.

— Конечно. Причина эта-я. Не правда ли?

Мало того, что сказала, принцесса еще пытливо заглянула ему в глаза.

От неожиданности Шлавино попятился вместе с конем, на котором сидел.

— Как ваше высочество могли такое подумать! Да я в жизни… да никогда…

— Нет-нет, вижу-вижу, по вашим глазам. Причина — я; вернее, мое мягкое сердце. Простите, простите, простите меня! Вы простите?

— Помилуйте, ваше высочество…

— Нет, скажите, что простите.

— Ну, разумеется. Только за что?

— Да за то, что я приодела вашего парнишку. Подарила ему новое платье. Но у него был такой жалкий, такой потрепанный вид. И кроме того, он чуть не умер от простуды.

— Приодели?.. — Брови графа медленно поползли на лоб. — Парнишку?..

— Ну да, этого бедного мальчика, вашего пажа. Я говорю о том мальчугане, что, помните, так испугался, когда вы зашли в спальню.