Очень странные Щеппы - Сэмюэл Дж. Хэлпин

– В смысле? – не поняла Поппи.

– Я не могу прочесть тебя, как других, – тихо сказал Эразмус. – Ты для меня загадка.

Поппи промолчала.

– Поэтому я с тобой разговариваю, – добавил он, уставившись на неё немигающим взглядом. – В тебе есть задачка, которую я не могу решить.

Поппи специально повернула голову так, чтобы солнце светило в глаза и ей не пришлось бы смотреть на Эразмуса. Что с ним такое? Он мог быть холодным, как стекло, и бесчувственным, как камень, но это не мешало ему понимать её. Понимать, что Поппи живёт в постоянном страхе – перед чем, она и сама не знала. Он просто время от времени нападал на неё подобно вынырнувшей из мрака ледяной руке.

В кустах рядом с ней послышалось низкое рычание. Поппи прыгнула за спину Эразмуса, хотя такая реакция была чрезмерной.

Рычание повторилось. Эразмус снял с плеча ранец и подкрался к кустам.

– Эразмус, берегись! – прошипела Поппи, пятясь.

Кусты зашелестели, и Поппи поймала взгляд пары печальных глаз.

Эразмус сунул руку в ранец и достал «лимонную утеху» (наверняка купленную в магазине Бонхильды Бонхоффер). Быстро развернув упаковку, он положил сладость на ладонь и вытянул руку.

Митси нагнала их и, ничего не говоря, опустилась на колени рядом с Эразмусом.

– Почему ты за нами идёшь? – вздохнул он. – Разве ты не должна быть дома с нянькой?

– Она моя сиделка, а не нянька, и она постоянно спит, – ответила Митси. – Просыпается, только когда мама приходит домой после лотерей Бинго.

Раздалось похожее на волчье рычание, и из кустов выскочил Марли-пёс. Он понюхал «лимонную утеху» и быстро её съел.

Проглотив угощение, Марли побежал по дороге, но вскоре остановился и обернулся на них. Он коротко гавкнул, что на фоне недавнего рычания из кустов прозвучало довольно-таки жалко.

– Он определённо хочет, чтобы мы последовали за ним, – сказала Поппи.

Эразмус вздохнул.

– Я не представляю, откуда в тебе такая уверенность, что ты понимаешь животных. Повторяю в последний раз, они не говорят по-человечески.

Марли опять гавкнул, затем свернул влево и потрусил по центральной улице в сторону супермаркета.

– Мы всего лишь хотим узнать, откуда у тебя эти пятьдесят фунтов, – сказал констебль, стоя со скучающим видом у кассы.

Девушка-кассир неистово работала челюстями, жуя жвачку.

Поппи, Эразмус и Митси зашли в супермаркет под звон висящего на двери колокольчика.

– Я… э-эм… продал швою штарую штиралку, – промямлил Марли.

Констебль, чьё имя, судя по бейджику, было Банти, прищурился.

Марли совсем сник. На конвейерной ленте высилась гора кошачьих консервов. Кто бы ни жил в воде под баржей, он явно сильно проголодался.

Бассет-хаунд свернулся клубком на ступнях Марли.

– Что случилось? – спросила Поппи женщину с крупными зубами, наблюдавшую за всем из прохода.

– Он хотел расплатиться за весь этот кошачий корм одной пятидесяткой, – объяснила женщина. – Девочка на кассе почуяла неладное. Оказалось, прошлой ночью ограбили магазин Бонхильды Бонхоффер. Она женщина умная: первым делом проверила запись с камер видеонаблюдения, и кто бы мог подумать – он был там! Рылся в кассе, будто завтра конец света. Удивительно, что он не забрал всю наличку!

Она наклонилась к Поппи, и та уловила запах хрена изо рта женщины.

– Он украл у неё пятьсот фунтов! – мрачно продолжила женщина. – И ему это не впервой. От него сплошные неприятности. Ты знала, что в прошлом году он ворвался в церковь на вечер Бинго и пытался убедить людей, будто бы в лесу живут какие-то… штуки, которые пытаются украсть наших детей! Он настоящий псих.

Поппи увидела, как Эразмус включает свою видеокамеру. Она поморгала, стараясь запомнить все слова женщины.

– Ну а у нас есть информация, что эти деньги ты получил из… иного источника, – вздохнул констебль Банти. – Мне придётся попросить тебя пройти со мной в участок.

Он взял Марли под руку и повёл его к выходу. Тот со страхом в глазах закрутил по сторонам неряшливой головой и поймал взгляд Поппи.

– Поппишлаб! Что бы они ни говорили, я ничего не крал, Поппишлаб! – отчаянно воззвал он к ней. Затем выражение его лица изменилось, и он добавил ясно и настойчиво: – Кошкам нужна еда! – Он закивал, будто она должна была понять, о чём он говорит. – Кошкам нужна еда.

Поппи кивнула, вспомнив пузыри, видневшиеся из-под дверцы в полу баржи.

– Пришмотрите за моим маленьким Марли! – крикнул здоровяк ребятам.

Митси присела рядом со скулящим бассет-хаундом и придержала его за ошейник.

Эразмус внезапно пихнул Поппи в бок локтем и указал на затылок Марли, которого как раз выводили из магазина. Ошибки быть не могло: среди всклокоченной массы тёмных волос белело большое пятно. Совсем как у Поппи.

Поппи чувствовала ответственность за Митси и проводила её до дома. Девочка настояла на том, чтобы оставить пса у себя, сказав, что её мама, миссис Фелт, скорее всего, его даже не заметит.

Эразмус жил с ней по соседству, в единственном на их полукруге улицы доме, в котором не горел свет, не считая уличного сенсорного фонаря, отвечающего за безопасность. Он вспыхнул, когда Эразмус свернул на поросшую травой подъездную дорогу.

– Сколько, по-твоему, сейчас времени? – спросил папа, когда Поппи зашла в дом.

Она посмотрела на стоящие в коридоре часы.

– Десять минут седьмого.

– Я думал, мы собирались провести время вместе, – сказал папа. – Я ведь улетаю через пару дней.

Поппи кольнула совесть. Она не собиралась забывать об их уговоре.

– Марли арестовали, – сообщила она в качестве своего рода извинения.

– О нет, бедный Марли! – поморщилась бабушка. – За что?

– Говорят, он обчистил кассу твоей любимой кондитерской, – ответила Поппи.

Папа переводил недоуменный взгляд с одной на другую.

– Кто такой Марли?

Бабушка хотела ответить более деликатно, но Поппи её опередила:

– Местный пьяница, живущий в доме на реке. Хотя вообще-то он не пьёт. И его дом не совсем дом, а баржа.

– И что ты делала в компании местного пьяницы?