Дети теней - Мария Грипе

У Розильды невероятно сильная воля. Когда обследование у врача, на которое мы все так надеялись, не принесло никаких результатов, она сразу нашла для себя новую цель. Хотя мы приехали сюда в первую очередь для того, чтобы побыть с нашим отцом, она решила, что должна иметь какое-то занятие, – и начала учиться живописи. Она все время рисовала, брала уроки, ходила в музеи, на выставки… Карл поощрял ее увлечение, и для Розильды это было важно, но, полагаю, она бы делала это и без его поддержки.

Она не может говорить, но с отцом ей удалось сблизиться больше, чем мне. Иногда меня это терзало, и в то же время я радовался за нее. Возможно, Розильда нуждается в отце даже сильней, чем я.

Знаешь, Берта, я думаю, моя сестренка сможет многого добиться в жизни, даже если так и останется немой. А вот со мной все гораздо хуже. Я обречен до самой смерти бродить по нашему старому замку. А когда умру, то стану призраком. Я говорю это не для того, чтобы ты меня пожалела. Вообще-то я хотел пошутить. Просто иногда я чувствую, что мне, наверное, суждено превратиться в какое-то жуткое привидение.

Но хватит об этом! Я не хочу перед тобой паясничать. На самом деле мне сейчас совсем не до шуток. Мне очень грустно. Я ужасно растерян, невероятно смущен и лишь чуточку счастлив.

Не знаю, как много я осмелюсь тебе сказать, но, во всяком случае лгать я не буду.

Знаешь, Берта, на что я надеялся?

Нет, конечно, – этого никто не может знать.

Но с тех самых пор, как вы с Карлом появились в Замке Роз, мне так рисовалась моя жизнь: однажды я сумею почувствовать к Берте то же, что чувствую к Карлу. Иными словами, влюблюсь в нее. (И поверь мне, я много раз был к этому близок.) И Берта, втайне питавшая ко мне такие же нежные чувства, пойдет мне навстречу, ответит на мой призыв. Мы соединим наши судьбы и будем жить в любви и согласии до конца наших дней.

Но теперь я потерял надежду на это счастье.

Напротив, я оказался на дне преисподней и должен навсегда забыть о любви. Я расскажу тебе, почему.

Это случилось несколько дней назад.

Вышло так, что я – совершенно не намеренно! – поцеловал запястье у человека, которого люблю. Клянусь, я не собирался этого делать. Это было выражением братской нежности, не более того. Мы, Стеншерна, по-старомодному сентиментальны. И меня всегда умиляли эти изящные запястья с голубыми прожилками вен, которые так редко видны у мужчин.

Но когда я почувствовал биение пульса под этой кожей, гладкой, как шелк, в моих губах словно зажегся огонь, и поцелуй превратился в страстное признание в любви. Я испугался и тотчас отпрянул. Не думаю, что тот, кого я поцеловал, что-либо заметил. Это длилось всего лишь мгновение.

Но в это мгновение решилась моя судьба.

Я понял, что никогда не смогу просить твоей руки. Я уже отдал свое сердце, безвозвратно и безнадежно. Однако не женщине – а Карлу, твоему брату. Но не волнуйся, Карл ничего об этом не знает. И не должен узнать. Ни от меня, ни от тебя. Я целиком полагаюсь на твою деликатность.

Наверное, в своей откровенности я слишком эгоистичен и жесток. Может, я должен был пощадить тебя и сохранить все в тайне? Не знаю, правильно ли я поступил. Только ты можешь это решить.

Но ты совсем не обязана мне отвечать. Если тебе это тяжело – не пиши. Забудь обо всем. Я тебя пойму. Я никому не хочу причинять страданий, да и сам не смог бы ответить на подобное признание.

И не бойся, что я хоть слово скажу об этом Карлу. Или кому-либо другому. К тому же, мне кажется, Карл влюблен в маленькую Леони. В таком случае он может быть счастлив: она разделяет его чувства. Ты ведь знаешь, я когда-то надеялся, что твой брат и моя сестра однажды будут вместе, но теперь оставил эту надежду. Розильда с головой ушла в искусство, а Карл, как видно, переменчив в своих симпатиях.

К счастью, твое сердце никогда не пылало тайной страстью к моей жалкой персоне. Поэтому я могу не думать о том, что предаю тебя. И, полагаю, Карлу я тоже не причинил никакого зла. Возможно, я должен сожалеть о том поцелуе, не знаю… Я сам плачу высшую цену. Между мечтами о будущем и этим сладким воспоминанием я выбираю воспоминание. Несмотря ни на что, это было самое истинное и чистое переживание, какое я когда-либо испытал.

Но дружба с тобой для меня не менее драгоценна. Сейчас она нужна мне так же, как и раньше!

Арильд»

Я прочла письмо до конца и потом еще долго лежала, разглядывая свои запястья. Они были не такими уж изящными, да и вены были не слишком заметны. И кожа не была гладкой, как шелк. А пульс я и вовсе не обнаружила. Хотя в висках у меня стучало и сердце бухало, как молот.

Письмо я надежно спрятала. И погасила лампу.