Крутые виражи - Инга Пфлаумер

Под ногами противно хлюпало. Ветер так дергал за шарф, будто задушить меня хочет. Но никто, кроме меня, не замечал отвратительной погоды. Подружки сияли, как начищенное столовое серебро. Особенно Варька – вон, даже Настя идет и поет дифирамбы прелестям нашей готической принцессы. Ах-ах, как у нее блестят глаза, как ее красит влюбленность. Еще пара секунд – и я истеку ядом прямо в грязь.

– Вообще-то девушку красит ум. Или косметика, на худой конец. И вообще – регулаторная функция самооценки…

Настя посмотрела на меня глазами испуганного олененка. Боится, что я ей сейчас лекцию прочитаю. Будто она что-то из нее поймет. Козарева замедлила шаг. Что ей, сзади лучше видно две наши чудесные парочки? Нет, нельзя не отметить, что Варька действительно хорошо выглядит. И косметики не надо. У меня одной тут, что ли, нос краснеет и глаза от холода слезятся?

Я едва успела подхватить Настю под руку прежде, чем она вписалась бы в мусорную корзину, но подружка этого даже не заметила.

– Будешь на Поэта так глазеть, Варька на тебя порчу наведет.

– Варька сейчас меня не заметит, даже если об меня споткнется, – резонно возразила подружка. – Мы же сейчас все в «Слона» идем?

В «Слона» мне не хотелось. Мне вообще никуда с этими четырьмя влюбленными голубками не хотелось. Надо придумать уважительный повод отсюда смыться.

– Это они идут в «Слона». А мы идем куртку мне покупать.

– Давай завтра? – тут же предложила Настя. Обалдеть – ее настолько заинтересовали новые знакомые, что она от шопинга отказывается? Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Настя помешана на покупках. Если бы не необходимость согласовывать каждую новую пару туфель с родителями, у нее дома уже был бы филиал обувной фабрики. Кажется мне, что эта одержимость вещами до добра не доведет. И не оказаться бы мне виноватой – ведь это я сейчас ее по магазинам зазываю. А значит, если что-то случится, Женька будет крайней. Ну да мне не привыкать…