Толстый - повелитель огня - Мария Некрасова

– Ну, интересно так интересно, у нас секретов нет, правда, Филипповна?

Филипповна кивнула, предоставив подруге вести беседу.

– Ну, значит, слушай. Торговля вчера не заладилась, весь день простояли мы с полными ведрами. Филипповна килограммчик скинула и только…

– Да что ты говоришь! – вмешалась Филипповна. – Ты продала килограммов пять и говоришь: «Не заладилась»?!

– Не я продала, а ты! – настаивала Мариванна. – Тому, с усами, забыла, что ли?!

– Я тебе говорю…

– Нет я тебе говорю! Ты продала, не спорь!..

Тонкий оглянулся в поисках пустого ведра или какого-нибудь ящика. А еще газировки неплохо бы взять. И попкорна. Он уже понял: беседа будет долгой.

– С усами купил у тебя, а я…

Ящик-то был, небольшой, грязноватый, но достаточно крепкий на вид, он стоял аккурат между бабульками, а те, похоже, сидели на таких же ящиках. Саня потянул тару к себе:

– Можно?

– Садись-садись!.. А потом – два кило антоновки…

Тонкий сел, послушал еще пару минут об антоновке, подумал о трудностях работы оперативника и решил все-таки бабулек-подружек перебить:

– А дальше что было?

– Дальше? – На лице Мариванны отразился сложный мыслительный процесс.

Тонкий сообразил, что старушка просто пытается вспомнить, с чего она начала и о чем вообще разговор.

– Вы пошли домой, – подсказал Сашка.

– Пошли, – поддержала Мариванна. – Идем мы, идем и встретили Витьку, дружка твоего. Я спрашиваю: «Мать, что ли, встречать?», а он мне…

– Да не так! – оборвала Зойфилипповна. – Я спросила: «Мать, что ль, встречать…»

– Да что ты говоришь! – возмутилась ее подруга. – Кто-то в это время яблоко грыз! С набитым ртом, что ли, ты спрашивала?!

Зойфилипповна на секунду смутилась, но быстро нашла аргумент:

– Ты что городишь, Иванна?! Как я те яблоко грызть буду? Этим, что ль? – она показала на свой рот, но ее, кажется, не поняли.

По крайней мере, Мариванна смотрела на подругу с таким искренним недоумением, что той пришлось искать более наглядные аргументы.

Что Зойфилипповна и сделала. Подковырнув что-то во рту грязным пальцем, она извлекла съемный протез и продемонстрировала его публике:

– Эшим я долшна яблоки хрызть?!

Тонкий уставился на свои кроссовки и впервые действительно пожалел майора. Если он уже говорил с бабульками – бедный-бедный майор! Если еще не говорил – бедный трижды. Одно дело – вспоминать по ночам это сомнительное удовольствие, другое – когда это самое удовольствие тебе еще только предстоит.

Тонкий сковырнул грязюку с белого кроссовка и безразлично спросил:

– А потом?

– Потом мы пошли дальше, – продолжила Мариванна, – и, проходя мимо вашего дома, встретили Палыча, он к платформе шел. В костюме весь…

– Че болтаешь?! – возмутилась Зойфилипповна.

Тонкий, почувствовав очередную назревающую перепалку с демонстрацией вставных челюстей, невежливо их одернул:

– А кого еще вы встретили? Кого видели у нашего дома?

– Так тебя и видели, – спокойно сообщила Мариванна. – Ты в дом заходил. И солдатика, он вроде шел за тобой.

Тонкий приподнял голову, увидел, что челюсть уже водворена на место, осмелел и выпрямился.

Чудны одуванчики твои, господи! Что в красном платке, что в бежевом, что все остальные. Потратил на них кучу времени, думал, что-то узнает. А услышал только старушечий спор с финальным: «Тебя и видели. А еще солдатик за тобой шел…» Ну, где справедливость, спрашивается?! Где спра-ве-дли-вость?

А майор, подлый, мог бы и предупредить. Наверняка ведь уже со старушками болтал. Точно болтал, они ж сами сказали! Мог бы и предупредить! Небось слушал их разговор с Витьком и глумился, предвкушая, как Тонкий будет сидеть на платформе, разглядывать съемные протезы, слушать всякий бред… Глупости, конечно, только все равно обидно.

– Больше никого? – устало спросил Тонкий. Мариванна услужливо сосредоточилась.

– Петровну еще, – доложила она. – На платформу она шла, сына встречать. Лидьванну из школы, Оленьсьеву, Тамару… – Она добросовестно перечисляла, а Тонкий загибал пальцы и жалел, что не захватил блокнот.

Всех нужно опросить. Всех, и майор, скорее всего, это уже сделал. А он, Сашка, все на ящике сидит, баклуши бьет.

Тонкий опять зауважал майора и начал собираться. Бросил бабулькам:

– Спасибо, вы мне очень помогли, было интересно! – Он вскочил и быстро-быстро пошел прочь.

Мало ли что придет в голову бабулькам?! Крикнут: «Подожди, я еще не все рассказала» и заставят выслушивать какую-нибудь ерунду о том, как они торговали и чем грызли яблоки. Домой-домой! Время к ужину подходит, хватит на сегодня свидетелей. В конце концов, день прошел не зря – Тонкий узнал, что Валерий Палыч не виноват, и это здорово.

Витек сидел на крылечке и задумчиво курил. Хлопнула дверь грузовика, вышел Ленька, неся в обеих руках толстую пачку бумаги. Куда он, интересно, ездил?

– Привет! – поздоровался Ленька. – Держи, – он протянул Витьку пачку глянцевых журналов.

«Стройматериалы» – разглядел Тонкий название. Каталоги, значит. Ну да, ремонтироваться надо поскорее.

Витек рассеянно пролистнул пару страниц, глядя поверх них, спросил у Тонкого: «Как дела?» Саня честно рассказал – как, и Витьку это не прибавило настроения.

Ленька подсел к приятелю на крыльцо, принялся листать каталоги и оживленно обсуждать, что, где, почем и сколько нужно для ремонта. Саня постоял с ними пару минут из вежливости, потыкал пальцем в страницы, принимая участие в беседе. Потом он получил разрешение оккупировать компьютер и ушел в дом.

Тетя Лена возилась в кухне, бабушка сидела в Сашкиной комнате и рассеянно листала какой-то из Витиных учебников. Витек, вообще-то, на мехмате учится, так что бабушка это скорее от скуки, чем от большого интереса. Увидев Тонкого, она тут же оставила свое занятие:

– Как погулял?

– Нормально, – не стал вдаваться в подробности Тонкий.

Он запустил компьютер и отдал бабушке книжицу анекдотов, попросив зачитывать вслух самые смешные. «Вуколовой пошлю», – объяснил он.

Бабушка заметно оживилась: анекдоты в компании внука всяко лучше, чем учебник студента мехмата. Она поправила очки на носу и с энтузиазмом принялась выполнять просьбу Тонкого.

Вуколова преданно дежурила в «аське». Фомин, кстати, тоже, так что анекдоты на Тонкого посыпались с двух сторон. Он смеялся над бабушкиными, смеялся над фоминскими, потом кидал бабушкины Фомину и Вуколовой, а бабушке пересказывал анекдоты Фомина. Не то чтобы он забыл, зачем в «аську» полез, но доложить Вуколовой оперативную обстановку было просто некогда в груде анекдотов. А когда книжка закончилась, тетя Лена позвала ужинать.