Гость - Мэри Даунинг Хаан

Томас ничего не сказал.

– А теперь, – сказала мама, – пора купаться Молли и Гостю.

Гость со страхом посмотрел на ванну.

– А это не больно?

– Я пойду первой, – сказала я ему. – И ты увидишь, что это совсем не больно.

Мама подержала полотенце, как занавеску, и я сняла с себя грязное рубище, которое носила с тех пор, как ушла из дома. В печку его, подумала я.

Как только я залезла в ванну, мама взялась с усердием тереть меня, пока моя кожа не покраснела. Она вымыла мне волосы и всё время сетовала, какие они спутанные.

– Совсем как живая изгородь, полная чертополоха и крапивы. Мне ни за что не расчесать их гребнем!

Завернувшись в полотенце, я улыбнулась Гостю, который скорчился в углу.

– Видишь? Это не больно.

– Ты кричала «ой, ой, ой», – сказал он мне. – Не отпирайся, я слышал!

Когда мама схватила его, я вскарабкалась по лестнице на чердак и открыла сундук с одеждой. Порывшись в нём, я вытащила чистое нижнее бельё и выцветшее платье в цветочек.

Пытаясь расчесать волосы, я услышала, как мама спросила Гостя:

– Ты никогда не принимал ванну?

– Нет. Никакой ванны! – истошно завопил Гость. – Мыло щиплется!

Когда я спустилась вниз, Гость уже выглядел не как дикий зверёныш, а, скорее, как обычный мальчик. Его волосы были цвета серебра, кожа бледной. Конечно, его уши остались большими, глаза – желтоватыми, руки и ноги длинными и худыми, но будем надеяться, что люди привыкнут к нему и забудут, кто оставил его у нас в огороде.

Мама подрезала для Гостя рубашку. И хотя та всё равно была больше похожа на платье, чем на рубашку, Гость сказал:

– Посмотри, Молли. У меня есть рубашка. – Вытянув руки, он восхищённо посмотрел на полосатые рукава. – Мне нравится. Хорошо пахнет, приятно на ощупь.

Мама улыбнулась:

– Она слишком велика, но, по крайней мере, теперь ты чист и прилично одет. Я сошью для тебя и Томаса одёжку получше, как только выкрою время.

Она посмотрела на Томаса, который уснул на скамье, и, погладив его кудри, сказала:

– Когда он спит, он действительно похож на ребёнка, которого я помню. – Она улыбнулась. – Возможно, со временем он вернётся к нам и душой и телом, и будет доволен.

Лично я очень на это надеялась. Ведь мне показалось, что возвращение Томаса принесло маме больше печали, чем радости.

– Давай, Томас, – сказала мама. – Просыпайся. Скоро будет ужин. Ты, должно быть, проголодался.

Он открыл глаза и огляделся, как будто забыл, где находится.

– Ты дома, Томас, – тихо сказала мама.

– Нет, – сказал он. – Это не мой дом. И никогда не будет моим. Заметив на другой стороне комнаты Гостя, он сказал: – Не подходи ко мне, жаба, или я подниму на тебя руку.

Гость посмотрел на меня:

– Поднимешь руку?

– Это значит, что он тебя ударит.

– Понятно. – Гость отодвинулся подальше от Томаса. – Возможно, я тоже подниму на него руку.

Мама нахмурилась:

– В этом доме никто ни на кого не поднимает руки, Томас.

– Сколько раз я должен говорить тебе? Моё имя Тиарнах, а не Томас. Я не буду с тобой говорить, пока ты не назовешь меня моим правильным именем. – С этими словами Томас скрестил на груди руки, сердито поджал губы и уставился в пространство, словно нас там в комнате и не было.