Примерные девочки - Графиня де Сегюр

Зрители отчаянно рукоплескали, аплодисменты усилились, когда со всех сторон Лизу забросали букетами. Няня не знала, как благодарить за сочувствие.

Из театра перешли в столовую, где на столе стояли пирожки, ветчина, сладкие пирожки, сливки, желе. Все проголодались и ели с большим аппетитом. Пока помещики и хозяева закусывали в столовой, крестьян угощали на дворе пирожками, галантиром[18], галетами, яблочным соком и кофе.

В оранжерее между тем убрали стулья и скамейки, зажгли лампы и люстры. Когда дети вошли, началась музыка, оркестр состоял из четырех инструментов. Заиграли кадриль, дети и Лиза стали танцевать со многими дамами и мужчинами, другие гости также присоединились к танцующим, и через полчаса все танцевали в теплице и перед домом. Дети никогда так не веселились, Лиза была в восторге от этого праздника в ее честь.

Танцевали до одиннадцати часов вечера. Потом подали закуски, и гости наконец отправились по домам – кто пешком, кто в телеге.

Дети, поблагодарив маменек, собрались в комнате няни.

– Господи! Какая жара! Рубашку хоть выжми, – проговорила Соня.

– А у меня все платье мокрое, – похвасталась Маргарита.

– Ноги болят… – заметила Мадлен.

– И у меня! Я насилу переступала в последней кадрили, – поддержала ее Камила.

– А заметили вы этого пузатого толстяка, который свалился в галопе? – поинтересовалась Маргарита.

– Он такой смешной! – улыбнулась Камила. – Прыгал и скакал так, что не всякий худенький сумеет!

– А этот высокий, тонкий, как спичка? – напомнила подругам Соня. – Он еще прыгал так высоко, что чуть не задевал головой за люстру.

– А заметили вы девочку, которая все строила рожицы? – продолжала Соня. – Такая, с претензиями, и так дурно была одета?

– Нет, не видела, – покачала головой Мадлен. – Какое на ней было платье?

– Серое с большими красными цветами.

– А, теперь знаю. Это бедная швея, очень робкая и вовсе без претензий.

– Ну, если она без претензий, то кто ж тогда с претензиями? – фыркнула Соня. – А другая, в белом вышитом платье с полинялыми голубыми лентами, которые тащились по земле? Что же и она, по-твоему, не кривлялась?

– К чему их осуждать? – спросила Камила. – Они оделись, как могли, веселились и нам помогали веселиться.

– Господи, какая ты строгая! – нахмурилась Соня. – Будто грешно посмеяться немножко над смешными чудаками!

– Нет, но зачем называть смешными людей, которые вовсе не смешны?

– Если они тебе не смешны, это еще не значит, что они и для других не смешны.

– Соня, Соня! Если ты станешь так говорить, то окончательно рассердишься, – предостерегла подругу Мадлен.

– Я только говорю, что Камила скучна своей вечной добротой! – начала закипать Соня. – Никогда ни над кем не посмеется, никогда не видит чужих глупостей.

– Счастье твое, что так! – подлила масла в огонь Маргарита.

– Что ты этим хочешь сказать? – обернулась к ней Соня.

– Я хочу сказать, что если бы Камила замечала чужие глупости и смеялась над ними, то часто замечала бы и твои. Нам бы тогда пришлось хохотать до упаду!

– Мне все равно, что ты болтаешь, глупая девчонка! – воскликнула Соня в сердцах.

Перепалка готова была перерасти в ссору, но тут в комнату вошла Лиза.

– Эй, что тут такое? Кажется, спорят?

– Маргарита наговорила мне глупостей, – буркнула Соня.

– А мне послышалось, будто ты кое-что говорила Маргарите.

– Я только ответила… Она начала… – смутилась Соня.

– Соня говорит правду, Лиза, – подала голос Маргарита. – Я наговорила ей глупостей, но только потому, что она назвала Камилу скучной.

– Ах, дети, дети! – укорила девочек Лиза. – К чему кончать ссорой такой хороший день?

Соня и Маргарита покраснели и опустили головки. Потом они переглянулись и одновременно сказали:

– Прости, Соня!

– Прости, Маргарита!

И поцеловались. Соня попросила также прощения у Камилы, которая и не сердилась. Девочки разделись, помолились и легли спать. Лиза еще раз поблагодарила их за любовь и устроенный в ее честь праздник.