Тайна танцующей коровы - Валерий Роньшин

— Не захлебнемся, Воробей. Мне Катька говорила, человек семь минут может не дышать. А за семь минут мы успеем всплыть.

— Я кому сказал — молчать! — снова заорал охранник.

К нам подошел Сатана-младший.

— Пускай поговорят напоследок, — насмешливо произнес он. — Под водой много не наговоришься.

— Ха-ха-ха! — заржали бандиты над шуткой своего главаря.

— Гото-о-во-о-о!! — закричали те колдуны, что долбили лед.

Нас подвели к проруби. Как я и предполагала, к нашим ногам привязали груз. Правда, не камни, а чугунные бруски.

Первым столкнули в прорубь Володьку. Темная вода сомкнулась над его головой. Настала моя очередь.

— Ты уж прости, малютка, что все так получилось, — издевательским тоном сказал Сатана-младший.

Я кинула на него презрительный взгляд и, глотнув побольше воздуха, сама столкнула свой брусок в прорубь. И полетела вслед за ним. Ледяная вода прожгла меня до костей. Но когда я полностью ушла в воду, стало не так уж и холодно.

Опустившись на дно, я пошарила руками вокруг себя и нашарила Володькину ногу. Видимо, Воробей, освободившись от чугунного бруска, перерезал веревки на моих ногах.

Сдерживать дыхание становилось все трудней.

Почувствовав, что ноги свободны, я с силой оттолкнулась от дна и поплыла вверх. Не рассчитав по времени свой подъем, я больно ударилась головой об лед. Но это были пустяки в сравнении с тем, что я обнаружила.

Автор детектива оказался абсолютно прав! Между льдом и водой имелась воздушная прослойка!.. Сунув в эту прослойку нос, я жадно задышала.

Рядом с моим носом появился еще один нос. Володькин.

Вода вокруг нас была светлее, чем в других местах; это означало, что прорубь где-то рядом. Интересно, убрались бандиты или нет. По идее, должны были убраться. Нас они утопили, чего им еще тут делать?..

Перебирая руками по льду, я нащупала край проруби и осторожно высунула голову из воды.

Ура! Бандитов не было!!

Я вылезла на лед. За мной вылез и Воробей. Наша мокрая одежда тотчас покрылась ледяной коркой. Не хватало еще после такого чудесного спасения подхватить воспаление легких.

— Купаетесь, однако, — раздался знакомый голос.

Позади стоял Пахом Лаптев. Из-за воды, набравшейся в уши, мы не слышали, как он подошел.

— Дядя Пахом! — кинулась я к нему. — Выручайте! Замерзаем!

Таежный охотник снял с ремня флягу и, открутив колпачок, протянул мне.

— Пей, однако.

Я сделал большущий глоток. Внутри все заполыхало.

— Ой, что это?! — сморщилась я.

— Спирт, однако, — сказал Пахом. — Для согрева.

Володька тоже хлебнул спирта. И тоже весь перекосился.

— Дядя Пахом, откуда вы взялись? — спросила я, прыгая на месте, чтобы согреть еще и ноги.

— Живу я здесь, однако, — показал Лаптев рукой на тайгу.

И действительно, в каком-нибудь километре от реки Алга, прямо в таежной глуши, стоял охотничий домик Пахома Лаптева. Когда мы туда добрались, Пахом первым делом раскочегарил печь. Вскоре наступила такая жарища, что впору было снова лезть в прорубь. Охлаждаться.

Пока мы сушили одежду (Воробей с одной стороны печки, я с другой), Лаптев приготовил нехитрый охотничий завтрак — кусок жареной медвежатины.

Подкрепившись, мы наконец-то пришли в себя.

— Рассказывайте, однако, — сказал Пахом, насыпая табак на обрывок газеты и делая самокрутку.

И мы с Володькой рассказали.

И про похищенных рыжих девочек, и про Катьку, и про медальон с танцующей коровой, и про банду черных колдунов, и про Сатану-младшего, и, конечно же, про майора Гвоздя с Харитоном Забабашкиным, и еще про миллионера Муромцева и Шуру Соскина, и также про частицу «ип» и чокнутого профессора Федякина, и потом про главврача Сидорова и Аиду Вертихвостьеву, и, разумеется, про Черную Книгу и запасной выход из Ада, ну и напоследок про ведьму Анфису, которая ловко запудрила нам мозги, прикинувшись доброй колдуньей…

Короче, все-все-все рассказали.

— Однако, — сказал Пахом Лаптев, выслушав наш длинный рассказ.

Пока мы говорили, день закончился. За окном появилась желтая луна. Пахом, докурив двенадцатую самокрутку, достал ружье и начал его заряжать.

— На ночную охоту собрались, дядя Пахом? — спросила я.

— Пойду ведьму пристрелю, однако, — ответил Лаптев, поднимаясь с лавки.

Мы стали его дружно удерживать.

— Не надо, дядя Пахом, — сказал Володька. — Она все-таки женщина. Хоть и ведьма.

— Пускай живет, — поддержала я Воробья.

Лаптев снова сел на лавку.

— Как хотите, однако.

— О, идея! — Володька поднял вверх указательный палец. — Убивать ее не надо, а вот проучить следует. Дядя Пахом, у вас есть зеленка?

— Есть, однако.

— Слушай, Мухина, — принялся излагать свою идею Воробей. — Давай намажем лица зеленкой, будто мы утопленники.

Сказано — сделано. Мы обмазались зеленкой и, прихватив с собой пузырек со спиртом (чтоб потом было чем зеленку смывать), отправились к бабке Анфисе.

На улице уже стояла глухая ночь.

Володька просунул в дверную щель лезвие ножа и скинул крючок с петли. Мы тихонько вошли в избу. Ведьма Анфиса безмятежно спала в своей кровати. Вся комната была залита лунным светом.

Тут и мне в голову пришла гениальная идея, которую я сразу же решила осуществить на практике. Намочив носовой платок спиртом, я, наклонившись над спящей бабкой, стала быстро тереть ее лицо.

И лицо начало стираться.

Стерлись многочисленные морщины на лбу, мешки под глазами, две глубокие борозды у носа… Не прошло и минуты, как перед нами вместо старой Анфисы лежала молодая.

— Вот тебе и две головы, — оторопел Воробей.

— Обыкновенный театральный грим, — пояснила я.

— А?.. что?.. где?.. — вскрикнула проснувшаяся Анфиса, ничего не понимая.

Но, увидев наши зеленые лица, сразу все поняла.

— Утопленники!.. — заорала она не своим голосом. — Утопленники!!

Мы с Володькой принялись играть свои роли.

— Да-а, мы-ы уто-о-пленники-и-и, — завывающим голосом произнес Воробей. — Сейчас мы утащим тебя на дно реки. У-у-у…

В лунном свете, да еще вымазанный зеленкой, Володька и впрямь выглядел как утопленник. Анфиса задрожала от страха.

— Сгиньте, сгиньте… — жалобно лепетала она, забившись в самый угол кровати.

— А вот и не сгинем! А вот и не сгинем! — включилась я в игру. — Говори, где прячутся черные колдуны! Говори-и-и…