Тайна танцующей коровы - Валерий Роньшин

— Угощайтесь, касатики, — пригласила нас к столу.

Мы не заставили себя долго просить. Уселись на лавку и принялись уписывать лепешки за обе щеки.

— А меня бабкой Анфисой кличут, — певуче говорила старуха. — А вас как звать-величать?

— Меня Клара, — сказала я.

— А меня Карл, — сказал Володька.

— Ну вот и познакомились. — Бабка Анфиса подложила нам на тарелки еще горячих лепешек. — А вы по какой надобности в Горлодуевку, касатики?

— Юные натуралисты мы, — попивая молочко, сообщила я. — Природу изучаем, старинные сибирские обряды…

— Ага, — подхватил Воробей. — Записываем песни, легенды, сказки разные. Ну, там про леших, русалок, колдунов…

— А про колдуний, часом, не записываете? — осведомилась бабка. — А то ведь я как раз колдунья.

Володька чуть лепешкой не подавился. Я чуть молоком не захлебнулась.

— Вы — ведьма?! — откашлявшись, спросила я.

— Не ведьма, а колдунья, — поправила бабка Анфиса. — Ведьмы — они завсегда злые. А колдуньи бывают и злые, и добрые. Я добрая колдунья.

— Да вы шутите, бабушка, — недоверчиво сказал Володька. — Никакая вы не колдунья.

— Не веришь, милок, — прищурилась бабка Анфиса. — Ну гляди, Фома неверующий.

Старуха прошла из кухни в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. А через минуту дверь открылась, и на пороге появилась… молодая девушка. Она была одета точно так же, как бабка Анфиса.

— Ну что, касатики, убедились? — сказала девушка голосом бабки.

— А вы кто? — обалдело спросила я.

— Анфиса я, — ответила девушка и засмеялась хриплым старушечьим смехом: — Ха-ха-ха! Чай, не признали?!

Мы с Воробьем, не сговариваясь, кинулись в комнату. Там стояли кровать, шкаф, стол, маленький диванчик… Я заглянула под кровать и стол; Володька посмотрел в шкафу. Бабки Анфисы нигде не было.

— Ой-ой-ой, — заливалась девушка. — Проверять пошли! Да говорю же вам, я она и есть. У меня просто две головы. Одна старая, другая молодая.

— Ну покажите тогда свою старую голову, — сказал Володька.

— Нам, колдуньям, не полагается живую голову отдельно от тела показывать. Грех это.

— А зачем вам две головы? — спросила я.

— Как это зачем?! У нас в Сибири пословица есть: «Одна голова хорошо, а две лучше». Со старой головой я пенсию получаю. И когда в город езжу, тож старую надеваю, чтоб место в транспорте уступали. А с молодой головой на дискотеки хожу, на вечеринки разные…

Говоря это, девушка хитровато улыбалась.

Так мы с Воробьем до конца и не въехали: разыгрывала она нас или действительно имела две головы. А почему бы и нет?! Вон, по телеку показывали, в Мексике женщина родила девочку с тремя головами.

Между тем пора было ложиться спать. Анфиса постелила мне на кровати; Володьке — на диванчике; а сама улеглась в кухне, на печке.

За окнами бушевала вьюга. Тикали ходики на стене. С кухни доносилось потрескивание поленьев в печи. Было очень уютно лежать в натопленной избе да еще на мягкой перине. И совсем не хотелось думать о сумасшедших черных колдунах; о том, что под нами — запасной выход из Ада, и что его собираются взрывать с помощью частицы «ип»…

— Мухина, — позвал Володька.

— Чего?

— Странная женщина, правда?.. То она старая. То молодая. Фокусы-покусы какие-то. Зачем она нас разыгрывает?..

— А тебе, Воробей, не все ли равно? Ну фокусы. Ну разыгрывает. Здесь же глухомань, вот она себя и развлекает. Скажи лучше спасибо, что на ночлег пустила. Ночевали бы сейчас в тайге вместе с Пахомом Лаптевым.

— Верно говоришь, однако, — сказал Володька, подражая таежному охотнику.

И с этими словами мы уснули.