Твой последний шазам - Ида Мартин

Вита

Мы сидим на скамейке в парке ВДНХ. Два часа гоняли на роликах по всему выставочному центру и совершенно выбились из сил.

Уже совсем стемнело, и всё вокруг горит разноцветными огнями подсветки: фонтаны, скульптуры, павильоны. Воздух наполнен запахом роз, воды и ещё чем-то неуловимо волнующим. Моя голова лежит на коленях у Артёма, ноги в роликах свисают с края скамейки. Макс укатил за водой.

Одной рукой Артём листает ленту новостей, другой гладит меня по голове, и мне жалко, что этот день заканчивается.

— Почему кошки мурлычут?

— Потому что им хорошо, и они довольны.

— Нет, как это у них это получается?

— У них вибро-мотор в животе.

— Я бы тоже хотела вибро-мотор для мурлыканья.

— Зачем?

— Ну вот смотри, когда человеку грустно, он плачет. Когда весело — смеётся, но в нашем организме нет ничего, что естественным образом отзывалось бы на высшую степень удовольствия.

— У нас для этого язык есть.

— Это не считается. Люди всё равно почти никогда не говорят, что они счастливы. Только жалуются, а про хорошее молчат. Как будто это стыдно.

— Конечно, стыдно. Умный человек не может быть счастливым.

— Думаешь, раз мне сейчас очень хорошо, я дура?

— Думаю, я дурак. Просто полный дебил в последней стадии кретинизма.

— Из-за того, что тебе хорошо?

— Из-за того, что тебе хорошо.

Я привыкла считать, что я умная. Все вокруг только и говорили: «Вита умная, Вита умная, Вита умная», как с детского сада началось, так и тянулось всю школу. Я уже и не слушала. Просто привыкла. Но на поверку оказалась, что я совсем глупая, и никакая хорошая память не могла этого исправить.

Раньше по вечерам, когда я ложилась спать, Артём специально приходил в комнату Макса, которая находилась над моей и играл на виолончели. Теперь же стоило закрыть глаза, как обступала мёртвая, удушающая тишина.

Возможно, если бы я целый день занималась чем-то важным, пережить наше расставание было проще, но ещё пару дней назад счастливое свободное время теперь висело настоящим проклятьем. Странная неприкаянная опустошённость, и сколько я не силилась, никак не могла вспомнить, что делала раньше, когда оставалась одна.

Что-то читала, смотрела, иногда рисовала — всё то, что теперь казалось бессмысленным и скучным. По запросу «как убить время?» в Интернете нашлись сотни бесполезных советов: «хорошенько повеселитесь», «займитесь спортом», «сходите в гости», «пофантазируйте».

Артём писал про всё, что угодно. Про погоду, про их стройку, про ребят и каких-то девчонок, с которыми они познакомились. Присылал смешные фотографии, ролики и голосовые сообщения. Но не ответил ни на один вопрос и сам и ни разу не спросил: «Как дела?».

Казалось, больше он не обижался. Первоначальный недовольный тон сменился на привычный: игриво-задиристый. Однако что-то всё-таки между нами произошло, что-то изменилось, и было ясно, что в точности, как раньше, уже не будет.

Всё кругом с утра до вечера плавилось от жары, и только к часу ночи становилось чуть легче. Но я не спала. Лежала, глядя на движущиеся на потолке тени. А внутри, где-то в районе живота, крутилась тёмная всепоглощающая воронка. Никогда не могла толком представить, что в черных дырах не существует времени. Что там пусто и совершенно ничего нет.

А на другое утро неожиданно позвонил Ярослав и пригласил меня на свидание.

Прежде на свидания меня никто не звал. Артём всегда заходил просто так, или я заходила, а до него у меня ни парней, ни поклонников не было.

Мой телефон Ярослав раздобыл у Полины и, хотя его внимание мне льстило, это вдруг оказалось очень обременительным. Не могла же я ему в лоб сказать, что «не свободна».

В случае, если он ещё не определился насчёт меня, такое прозвучало бы слишком самонадеянно и неприлично.

Поэтому пришлось сослаться на плохое самочувствие, что, в общем-то было, правдой. Он спокойно выслушал, пожелал здоровья, но через час позвонил снова и попросил просто выйти на улицу.

Я выглянула в окно. Он ждал возле подъезда с длинной белой розой в руках, и я, растерявшись, застыла, как истукан, до тех пор, пока не подошла мама и не сделала такое лицо, что лучше уж было выйти, чем объясняться с ней.

Вместо приветствия Ярослав протянул цветок, но я сразу спрятала руки за спину.

— Спасибо. Не нужно.

— Почему это?

— У меня есть друг.

— И что?

— То, что я не могу принимать от тебя знаки внимания и подарки.

Он глубоко и многозначительно кивнул, сунул руку в карман, достал свой вейп, затянулся и выпустил большое белое облако, окутавшее его с головой.

— Ну, и где же этот твой друг?

— Уехал загород, но скоро вернётся.

Он скептически скривился.

— Значит, цветы брать нельзя, а ходить одной на вечеринки можно?

— Ты мне не веришь?

— Хочу понять, в чём на самом деле проблема.

— Я никогда не обманываю.

— Приходи завтра к нам на обед, — неожиданно предложил он. — У мамы день рождения.

— Что ты? Как я приду? Мы с тобой почти не знакомы.

— Слушай, а ты можешь ничего не усложнять вот этими всеми заморочками? Просто придёшь, посидишь, поболтаешь про школу, про книжки, ну всё, что ты мне тогда рассказывала, и уйдёшь.

— Нет. Извини, — его настойчивость начала казаться странной. — Я не могу.

— А если я предложу заплатить?

Я собиралась было уйти, но потрясённо остановилась.

— Ты придёшь к нам на обед, а я тебе заплачу. Что скажешь?

— Только то, что чувства за деньги не покупаются.

— Какие такие чувства? — насмешливо фыркнул он. — Меня они не интересуют. Я предлагаю купить твоё присутствие. Вот и всё. Это не подкат, а деловое коммерческое предложение. Пятерку даю просто за твое появление у нас и ещё пять тысяч, если подыграешь перед мамой, что ты моя девушка. Ничего такого. Просто сделаешь вид.

— Ты хочешь, чтобы твоя мама думала, что у тебя есть девушка?