Дагги-Тиц - Владислав Крапивин

И вот сейчас Лодька подумал: Лев Семенович еще не уехал и, наверно, не откажется повертеть руку, чтобы можно было наточить лезвия «дутышей» до бритвенной остроты…

Лев Семенович не отказался, даже отнесся к этому делу с энтузиазмом. Рассуждая о собственных детских годах, о коньках с зажимами, которые сейчас вышли из моды, о катке, на котором для общего увеселения играл граммофон с громадной трубой-рупором, он расстелил на столе газету и с края укрепил струбцинами круг… Ручку он завертел с такой скоростью, что из под конька брызнул широкий искристый сноп, а на газете густо зашуршали железные опилки…

Все дело заняло несколько минут.

Лев Семенович потрогал большим пальцем лезвия и покивал:

— По-моему, в самый раз. Чрезмерная острота бывает не на пользу: коньки слишком впиваются в лед и как бы вязнут в нем…

Он свинтил круг, а газету сложил сначала вдоль, потом поперек — так что в месте крестообразного сгиба собралась кучка железных опилок.

— Устроим в честь близкого новогоднего праздника салют…

— Какой салют? — удивился Лодька.

— А ты не знаешь? Ну, смотри…

Лев Семенович шагнул к дивану, который был придвинут спинкой вплотную к стеллажу с папками и журналами. Поднатужился, отодвинул. Вытянул из-за дивана квадратную корзинку, откинул плетеную крышку. Лодька вытянул шею. В корзинке поблескивали медью ружейные гильзы, какие-то непонятные инструменты, металлические коробочки… Лев Семенович достал свечной огарок. Укрепил посреди стола. Зажег…

— Лодя, выключи свет…

Лодька выключил.

Лев Семенович взял с газеты щепотку железных опилок… Его движения напоминали жесты алхимика, а свечка бросала на худое лицо желтый таинственный свет, резко выделяя морщины. Лев Семенович поднял над свечкой щепоть и стал сыпать опилки на огонек.

Ух какой фейерверк вспыхнул над столом! Настоящий бенгальский огонь!

— Ну, как?

— Ого! — восхитился Лодька. — Я и не знал про такое!.. Я читал, как ребята делали фейерверк из алюминиевых опилок, и сам пробовал, но у меня ничего не вышло…

Это Лодька вспомнил рассказ «Елка» знаменитого детского писателя. Там два друга-четвероклассника готовили праздничные бенгальские огни и для этого сточили до уровня сковородки большую алюминиевую кастрюлю (на радость маме). Сделали специальный состав, смазали им кусочки проволоки, развесили их на ветках, подожгли… Самодельные бенгальские огни пошипели, подымили и вспыхнули рассыпчатыми золотыми звездами. Ура!.. Но, когда они догорели, в комнате повис такой удушливый дым, что гости кинулись прочь. Двум друзьям пришлось, кашляя и задыхаясь, одним есть продымленный праздничный пирог…

Лодьке рассказ не нравился, казался грустным. Старались ребята, сами в лес ходили за елкой, мучились, изводя на опилки кастрюлю — и такой конец! Никакой новогодней радости…

(Кстати, через много лет взрослый Всеволод Сергеевич повстречался со знаменитым писателем в издательстве «Детгиз». Как раз близился Новый год, и в связи с этим Всеволод Сергеевич вспомнил рассказ классика.

— Вы знаете, я пытался смастерить бенгальские огни по вашему рецепту. Дыма я не боялся, но… алюминиевые опилки не горели. Ни единой искорки! Наверно, в рецепте какая-то путаница…

— Ну, как это, как это! — заволновался классик. — Не может быть! Я готов доказать вам немедленно! Дайте мне алюминий и напильник! А еще нужны сера, сахар и клей!

Редакция была готова поддержать авторитет любимого автора. В коридоре у вахтера выпросили алюминиевую кружку. Сахар нашелся в шкафчике с чаем, клея полно в любой редакции, а серу было решено наскрести со спичек. Но достать напильник нигде не смогли. Девушка-машинистка предложила пилочку для ногтей, но это был «не тот масштаб». Эксперимент не состоялся.

— Очень жаль! — шумно огорчался автор «Елки». — А то бы я посрамил вас, да!.. Наверно, вы тогда просто что-то делали не так, как написано…

— Ну, может быть, — покладисто сказал Всеволод Сергеевич. В ту пору он не решался спорить с литературными знаменитостями…)

— А сейчас еще один эффект! — пообещал Лев Семенович! — Когда-то я устраивал такой опыт вдвоем с сынишкой, хотя супруга негодовала…

Лодьке показалось, что воздух колыхнулся в комнате, как от печального вздоха (даже огонек свечи заметался). Но Лев Семенович был оживлен и энергичен. Включил лампочку, принес из кухни блюдце, достал из корзинки высокую белую коробку с пропарафиненными стенками. На ней была изображена крючконосая птица и чернела надпись:

СОКОЛ

Бездымный порох

Лев Семенович насыпал в блюдце крохотную, с горошину, кучку серых чешуек.

У Лодьки заколотилось сердце. Синий вечер за окнами стал таинственным, как гоголевская ночь перед Рождеством.

Лев Семенович собрал с газеты оставшиеся железные опилки (их была еще изрядная горстка), смешал с пороховыми чешуйками, смел все это на середину блюдца. Оторвал от газеты клок, свернул из него длинный жгутик.

— Ну, теперь снова свет долой…

Лодька щелкнул выключателем.

Лев Семенович поджег от свечки бумажный фитиль и тронул огоньком серую щепотку на блюдце.

Круглый огонь, прошитый сотнями белых искр взлетел над столом, подобно шаровой молнии. Он горел всего секунду, но в Лодькиной душе поселил долгий восторг.

— Ух ты-ы! Вот это салют!

— Я могу дать тебе аптечную порцию пороха, чтобы ты в новогоднюю ночь порадовал гостей. В маленькой дозе это не опасно. Только поджигай не спичкой, а таким вот фитилем или лучинкой, не подноси близко руку… Хочешь?

— Еще бы! — возликовал Лодька. И спохватился: — Только надо снова наскрести опилок…

Радовать гостей Лодька не стал.

Их просто не было. Мама и Лодька договорились, что каждый Новый год будут встречать вдвоем, без лишнего торжества, пока не вернется папа. А как вернется — вот тогда уж!.. Пока же просто нарядили метровую елочку, попили чаю с настряпанными мамой сладкими пирожками, послушали по радио новогодний концерт, поздравили соседей, а после курантов улеглись спать. Вернее, Лодька улегся с большущей книгой «Два капитана». Конечно, он читал ее раньше, но это одна из книг, которые можно перечитывать по много раз.

«Капитанов» подарила мама. Она призналась, что сперва хотела купить Лодьке к Новому году хорошие коньки, но раз уж он обзавелся «дутышами» самостоятельно, то — вот, Каверин.

Лодька не огорчился. Коньки Каюма, хотя и не блестели, оказались «самые те»: легкие, прочные, послушные. Лодьке бы еще умения побольше, тогда совсем красота. Но умение — дело наживное…

А фейерверк Лодька продемонстрировал «герценской» компании. На Вовкином огороде, перед снежным штабом. В синеве ранних сумерек взлетел в воздух такой искристый шар, что Славик Тминов заверещал от восторга…