Остров везения - Михаил Самарский

Юрий, наверное (впрочем, не наверное, а именно так), в знак благодарности принял решение ускорить процесс моего возвращения на Родину. После вызволения Чанги из плена он позвонил в Россию и пригласил Тамару Исаевну с Василием Михайловичем к себе в гости. Знали бы вы, как я был горд в тот момент, когда услышал, что Юрий говорил обо мне по телефону:

– Все хорошо, Тамара Исаевна, лучше и быть не может. Ваш Трисон тут настоящий подвиг совершил. Нет-нет! Не шучу нисколько. Он спас моего самого близкого друга на всем острове. Так что вы не волнуйтесь, я ваш должник. И дорогу, и путевку – все оплачу. Приезжайте с мужем на месяцок, поживете у нас, отдохнете. У нас тут тепло, воздух свежий. Ну, чего еще нужно для счастья?

В общем, Юрий нашел нужные слова, и Тамара Исаевна согласилась. Правда, Василий Михайлович не рискнул во второй раз отправиться в путешествие. Надо было лететь самолетом, а он их не переносил. Да и врачи не рекомендовали. Со слов Тамары Исаевны, супруг перед ее вылетом шутил:

– Прости, дорогая, но никуда я не полечу. А то ты еще и меня там на острове потеряешь.

Сошлись на пяти днях – Тамара Исаевна не пожелала оставлять мужа на более длительный срок, хотя тот и настаивал:

– Тома, ну что ты выдумываешь? Здесь дети за мной присмотрят, поезжай ты, раз товарищ приглашает, отдохни, позагорай там. Ну, когда бы ты еще в новогодние праздники на пляже повалялась. В наше время это было неслыханной роскошью. Не беспокойся обо мне, родная. Все будет хорошо!

Нет, не уговорил Василий Михайлович жену. Но и пять дней тоже неплохо!

Мне казалось, что я не видел Тамару Исаевну целую вечность. Когда стояли в зале ожидания аэропорта, сердце мое колотилось в груди, словно двигатель той рыбацкой лодки во время нашей последней спасательной операции. Я стоял и мысленно подсчитывал: сколько я успел здесь на острове сотворить добрых дел. Вот не ради хвастовства говорю об этом, просто чувствую, что скоро буду покидать этот чудо-остров, вот и подвожу итоги. А что в этом плохого? Меня иногда упрекают, мол, хвастунишка. Это плохих дел и поступков нужно стесняться, а лучше вообще их не совершать, а хорошими делами не грех и похвастать немного. Наверное, это можно назвать скорее даже и не хвастовством, а просто самоотчетом, если хотите самоконтролем. Это всегда только на пользу.

А Тамара Исаевна даже не изменилась. Увидев свою родную женщину, я бросился к ней и забросил лапы ей на грудь. Она обняла меня и замерла. Прижала, скажу вам, так крепенько, что я аж закряхтел, и тут же на носу почувствовал солоноватые капли.

– Прости меня, дорогой, старую дуру, прости, Трисон, – запричитала Тамара Исаевна, – как же я вся испереживалась, Василий Михайлович ночами не мог спать, пока не узнали, что тебя тут люди добрые приняли.

Подошел к нам и Юрий, взял из рук женщины чемодан. Я медленно спустился на землю и прижался к своей хозяйке. Она наклонилась ко мне и заглянула в мои счастливые глаза.

– Да не переживайте вы, Тамара Семеновна…

– Исаевна я, – смахнув слезу, рассмеялась женщина.

– Ой, простите ради бога, – засмущался Юрий, – Тамара Исаевна! Парень ваш здесь отдохнул, позагорал, в океане покупался. Ну а что, собакам тоже отпуск положен!

И гостья, и Юрий весело рассмеялись. Мы двинулись по направлению к автостоянке.

Юра фантазер еще тот. И где же это я загорал, прошу прощения, да в океанах купался? Один раз сходил с Гриней на рыбалку и едва без лапы не остался. Нет, если, конечно, считать загоранием то время, когда мы с Гришей на солнцепеке Шуберта исполняли, то можно и так выразиться – в те дни к вечеру на моей спине можно было яичницу-глазунью поджаривать. Хотя я не обижаюсь. Юрий ведь все это тоже говорит с юмором.

– Спасибо вам, Юрий… э-э-э… извините, как вас по батюшке, а то как-то неудобно…

– Все удобно, – Юрий выставил вертикально перед собой ладонь. – Называйте меня по имени, я вам в сыновья гожусь.

– Мы приучены…

– А здесь, наоборот, все друг друга по имени называют. У них вообще отчеств нет.