Семь молоденьких девиц, или Дом вверх дном - Элизабет Мид-Смит

Сесилия, пошатываясь, сделала пару шагов, но тут же, потеряв сознание, упала на сырую траву.

Я вскрикнула и бросилась на помощь Сесилии. Мой пронзительный крик, нарушивший утреннюю тишину, услышали сразу двое: отец Сесилии, Ферфакс, который, видимо, уже разыскивал ее, и сэр Уолтер Пенроуз, случайно находившийся поблизости; они поспешили к нам. Приложив губы ко рту Сесилии, я старалась своим горячим дыханием оживить ее.

Сэр Пенроуз первым делом оторвал меня от Сесилии.

– Прошу вас, Мэгги, сейчас же идите домой! – сказал он. – Зачем вы в такую рань пришли сюда? И почему здесь эта бедная больная девочка? Что все это значит?

– Я пришла сюда, чтобы нарвать цветов для папы, – задыхаясь, ответила я. – Но прошу вас, сэр, не обращайте на меня внимания, помогите ей!

Ферфакс уже успел поднять свою дочь и сказал, обращаясь к сэру Уолтеру:

– Я отнесу ее домой, но теперь, после этого случая, я сомневаюсь в ее выздоровлении. Она, наверное, тихонько вышла из дому в бессознательном состоянии. Мисс Мэгги, вы никогда ничего хорошего не сделали для моей бедной девочки, а теперь вы, возможно, окончательно погубили ее!

– Я, право, не вижу тут вины мисс Гильярд, – вступился за меня сэр Уолтер. – Но лучше оставим этот разговор: вам надо поспешить домой, чтобы привести девочку в чувство, а я распоряжусь, чтобы к вам немедленно послали доктора. А вы, Мэгги, скорее бегите домой и расскажите вашей маме обо всем случившемся. Она знает, что нужно делать.

Трудно передать, что я испытывала, возвращаясь домой в то памятное утро. Корзинка моя была пуста, я не набрала никаких цветов для папы, но это меня нисколько не тревожило. Меня угнетала только одна мысль: что я – преступница и что я несчастна. Но в эту минуту, однако, я хотела только одного – чтобы как-нибудь удалось всю эту злополучную историю с письмом скрыть от моего отца, – по крайней мере, до завтрашнего дня. У меня в душе даже сложилась молитва, которую я повторяла про себя: «О, Господи, я сознаю, что пала очень низко, что нет оправдания тому, что я совершила. Но помоги мне, Боже, скрыть мой позор от отца хоть на один сегодняшний день!»

Первое, что я увидела, подходя к дому, была Джулия, хлопотавшая у чайного стола на лужайке. Кажется, еще никогда раньше праздничный стол для завтрака, устроенный в саду перед домом, не был так прекрасно убран. На нем были расставлены фрукты и всевозможные лакомства; всё украшали гирлянды цветов. Кресла папы и мамы тоже были перевиты зеленью и цветами.

Заметив меня, Джулия поспешила мне навстречу и спросила:

– Что с вами, Маргарет? Что-то случилось?

Я безмолвно стояла перед ней. Платье на мне было изодрано, мое лицо, вероятно, было мертвенно бледным; в бессильно опущенных руках я держала пустую корзинку. Джулия, всегда очень сообразительная, тотчас же поняла, что я нуждаюсь в утешении.

– Ах, бедная Маргарет! – воскликнула она. – Какой у вас несчастный вид! Сейчас все начнут собираться сюда; мы уже договорились между собой и с Джеком, что вам будет предоставлена честь подвести вашего отца к его креслу. Это непременно должны сделать вы, Маргарет. Но почему вы так дрожите? Что все-таки с вами приключилось?

– Оставьте меня! Не прикасайтесь ко мне! – вскричала я и, отскочив от нее, побежала наверх, но не в свою комнату, а на чердак под крышей дома. Там у меня хранился всякий хлам – старые игрушки, ношеные платья и прочее. Я вошла туда и заперла дверь на ключ. Сняв с себя вымокшую одежду, я вытащила из комода одно из старых платьев, кое-как наскоро оделась и привела себя в порядок. Потом я открыла дверь и уже собиралась спуститься вниз, когда увидела Джулию, поджидавшую меня у лестницы.

– Зачем вы следите за мной? – сердито спросила я.

– Потому что я вижу, что вы страшно расстроены, и хочу узнать, что с вами.

– Ах, Джулия! – вдруг, неожиданно для самой себя, воскликнула я. – Я так несчастна! Пожалейте меня!

– Да разве я не вижу, Маргарет, бедняжка вы моя!

– Но, Джулия, я не хочу… Ни за что на свете не хочу… Нанести удар прямо в сердце моему отцу сегодня, в день его рождения!

– Понятное дело… Ах, Маргарет!..

– Помогите же мне сделать так, чтобы сегодня не расстроить его.

– Да, я это сделаю, непременно сделаю. Успокойтесь, все будет хорошо.

– Вечером я вам все объясню, только защитите меня сегодня!

– Хорошо, я ведь вам обещала. Мы все устроим. Но только сначала вот что: вам нельзя идти вниз в этом стареньком платье, все обратят внимание на ваш странный вид. У нас с Аделью кое-что приготовлено для вас. Пойдемте скорее в нашу комнату, и вы сами увидите, что это.

Она взяла меня за руку; мы вместе спустились по лестнице и прошли в ее комнату.

Адель, по-видимому, ожидала нас; она сидела возле стула, на котором было разложено изящное шелковое платье светло-зеленого цвета.

Адель и Джулия были одеты в светло-розовые платья, и обе они были так милы, с их раскрасневшимися от волнения личиками и блестящими глазами, что их можно было бы сравнить с только что распустившимися розами.

– Наша бедная Маргарет сегодня нуждается в нашем участии, – сказала Джулия, обращаясь к сестре, а потом, обернувшись ко мне, прибавила:

– Маргарет, я надеюсь, вы нам не откажете. Мы с сестрой приготовили вам к этому дню маленький сюрприз – вот это платье. Наденьте его, пожалуйста; надеюсь, оно будет вам впору и как нельзя более к лицу. Мы тайком от вас сняли вашу мерку и попросили миссис Джефферсон заказать его нашей портнихе.

– Ну-с, пожалуйте, одевайтесь, – суетилась Адель. – В этом наряде вы будете похожи на лесную фею!

– Какая прелесть! – невольно вырвалось у меня, и я покорно предалась в руки Джулии и Адели, которые, весело болтая, принялись наряжать меня.

Платье сидело превосходно. На талию девушки надели мне узенький золотистый поясок; потом они расчесали мои густые волосы и укрепили на голове венок из настоящих маргариток.

Когда туалет был закончен, они подвели меня к зеркалу. От испытанного волнения на моих щеках заиграл румянец, я оживилась.

– Ну, не чудо ли? – воскликнула Джулия, обращаясь к сестре, и обе девушки стали рядом со мной, любуясь прекрасной группой, которую мы представляли собой, отражаясь в зеркале.

– Вы слишком добры ко мне, – сказала я, тронутая вниманием сестер, – я, право, этого не заслуживаю. Но не будем сейчас об этом, лучше объясните мне, что я должна делать при чествовании отца.

– Вы должны поднести ему корзинку с фруктами и цветами; потом вы подведете вашего папу к столу и усадите на его зеленый трон. Пора, Маргарет, ступайте! Вот ваша корзинка. Мы все будем ждать вас с вашим отцом у стола на лужайке.

«Буду наслаждаться, пока это возможно, а потом – будь что будет!» – сказала я себе и, взяв корзинку, спустилась в кабинет к папе.