Две луны - Шарон Крич

А я готова была разорваться пополам. Одна половина меня восхищалась окрестностями. Я должна была честно признаться: здесь было очень красиво – может, даже красивее, чем в Бибэнксе. Деревья, камни, горы. Реки и цветы. Олени, лоси и кролики. Это была поразительная страна, необъятная страна.

Но зато вторая половина меня дрожала, как заливное на тарелке. Я с содроганием представляла, как наша машина проламывает ограждение и летит с обрыва. Перед каждым поворотом всё во мне сжималось: вот сейчас мы врежемся в грузовик или трейлер! Всякий раз, стоило мне заметить автобус, как я начинала следить за тем, как его покачивает на ходу. Меня ужасало, в какой опасной близости от гравиевой обочины бешено вращаются его колеса. И я долго смотрела ему вслед, как он уносится вдаль, вписавшись в поворот.

Бабушка сидела тихо, сложив руки на коленях. Я подумала, что она заснула, особенно после бессонной ночи, но это было не так. Она захотела послушать про Фиби. И вот весь день, любуясь окрестностями, и представляя, как мы попали в аварию, и вознося молитвы каждому пролетавшему в окне дереву, я рассказывала про Фиби. Я хотела довести её историю до конца.

На следующий день после того, как мистер Биркуэй пришёл к Фиби домой и рассказал про миссис Кадавр, мы с Фиби начали претворять в жизнь наш план. Мы собирались устроить слежку за сыном сержанта Бикля и тем самым, по мнению Фиби, установить место пребывания Фибиной мамы. Меня совсем не обрадовало открытие, что сын сержанта Бикля оказался нашим психом, и я не очень верила, что он выведет нас на Фибину маму, но бесконечные рассуждения Фиби на эту тему не могли не повлиять на ход моих мыслей, так что я согласилась с этим планом. Как и Фиби, меня снедало желание хоть что-то сделать.

Мы едва отсидели уроки. Особенно мучилась от нетерпения Фиби. Она к тому же ещё и боялась. Она так боялась, что мы уже не застанем её маму в живых, что я тоже стала поддаваться этому страху.

А школу всё ещё трясло из-за наших дневников. Прежде всего все желали знать, кто написал про убийство. Алекс шарахался от Мэри Лу после того, как она написала, что он розовый урод, а Мэри Лу шарахалась от Бет-Энн, после того, как она писала про куриные поцелуи. Меган и Кристи изводили Бет-Энн вопросами:

– Ты правда сказала, что поцелуи на вкус как курятина? Она правда тебе поверила?

А меня они терзали:

– Ты правда целовалась с деревьями? Ты что, не знаешь, что целоваться надо с мальчишками?

На английском все дружно требовали, чтобы мистер Биркуэй прочитал до конца тот дневник, который открыл накануне, где написано про миссис Тело и труп, но мистер Биркуэй больше не читал дневники. Напротив, он извинился за то, что оскорбил чьи-то чувства, прочитав вслух их личные мысли, и отослал нас в библиотеку.

Тут за мной увязался Бен. Стоило мне подойти к полкам с художественной литературой, и он был тут как тут. Я перешла к стенду с журналами, и он тоже принялся листать журнал. В какой-то момент он ткнулся лицом мне в плечо. Он определённо решил поцеловать меня, я точно это знала, но ничего не могла с собой поделать. Стоило ему нацелить губы в мою сторону, и моё тело само шарахалось прочь. Мне было необходимо подготовиться.

Я постаралась держаться совершенно неподвижно в течение нескольких ужасных минут, и за это время отметила, что Бен то и дело слегка задевает меня. Однако каждый раз он сам отстранялся, как будто кто-то дергал его за нитку.

Бет закричала с другого конца зала:

– Сэл, тут паук! Ох, Сэл, убей его скорее!

Наконец мы с Фиби услышали звонок и вылетели из школы как пробки. Прибежали к Фиби домой и полезли в телефонную книгу.

– Скорее, – повторяла Фиби, – пока не вернулись Пруденс с папой.

Мы нашли шесть номеров на фамилию Бикль. И стали набирать их все по очереди. Каждый раз мы просили к телефону сержанта Бикля. По первым двум номерам сказали, что мы ошиблись. Третий оказался занят. На четвёртом никто не отвечал. Пятый отозвался капризным женским голосом: «Я не знаю никаких сержантов!»

На шестом номере трубку снял какой-то старичок: не иначе как он был совсем одинокий, потому долго рассказывал о том, что был знаком с сержантом Фрименом во время войны, но это было в 1944 году, и тогда же он служил с сержантом Боунсом и сержантом Дауди, но не знает ни одного сержанта Бикля.

– Ну и что теперь делать? – отчаялась Фиби. – Пруденс вот-вот явится, а мы до сих пор без понятия, который из них наш Бикль!

Занятый номер оставался занятым. По тому, на который не отвечали, гудки шли и шли, и Фиби уже собралась дать отбой, когда услышала голос:

– Алло? – сказала какая-то дама.

– Будьте добры, позовите к телефону сержанта Бикля, – Фиби замолчала, слушая ответ. – Он ещё на работе? – Фиби так и подпрыгнула на месте. – Спасибо! – Она из последних сил старалась говорить спокойно. – Я перезвоню попозже. Нет, ничего не надо передавать. Спасибо.

– Есть! – воскликнула она, едва повесив трубку. – Есть! Есть! – Она чуть не задушила меня в объятиях. – Теперь за тобой шаг второй. Сегодня вечером!

Вечером, пока папа ещё не вернулся от Маргарет, я позвонила Биклям. Хотя я и молилась о том, чтобы сержант Бикль не ответил, всё же была готова говорить с ним изменённым голосом. Телефон звонил и звонил. Я дала отбой. Я порепетировала заранее подготовленные слова изменённым голосом. Я снова попыталась набрать номер. На седьмом гудке телефон ответил. Это оказался сержант Бикль.

– Меня зовут Сюзан Лонгфелло, – сказала я. – Я подруга вашего сына. Я бы хотела с ним поговорить. – Теперь мне оставалось лишь молиться о том, чтобы у него был только один сын.

– Его сейчас нет дома, – сказал сержант Бикль. – Ему что-то передать?

– А вы не знаете, когда он вернётся?

Повисла пауза.

– Откуда, говорите, вы знаете моего сына?

– Откуда я знаю вашего сына? – Мне стало страшно. – Ну, это длинная история… я… мне как-то неудобно – рассказывать, откуда я его знаю. – У меня так вспотели руки, что я едва удерживала телефонную трубку. – По библиотеке. Да, мы познакомились в библиотеке, и он дал мне книгу почитать, но я её потеряла…

– Может, лучше вы расскажете это ему, – сказал сержант Бикль.

– Да, наверное, лучше я расскажу это ему сама.

– Только я не понимаю, почему он дал вам этот номер, – сказал он. – Почему не дал свой номер телефона в колледже.

– В колледже? Вы знаете, на самом деле он вроде давал мне тот номер, но я как-то его потеряла…

– Как у вас всё теряется, – заметил сержант. – Хотите записать его номер в колледже?

– Да, – сказала я. – Или ещё лучше – может, вы дадите мне адрес, чтобы я отправила ему книгу?

– Но вы вроде бы сказали, что потеряли её?

– Ну, вообще-то да, но я надеюсь её найти.

– Понятно, – сказал он. – Подождите минуту, – кажется, он зажал рукой трубку, но я всё равно расслышала: – Дорогая, где у нас записан адрес Майка?