Чумной доктор - Кевин Сэндс

В тот день было уже слишком поздно что-то предпринимать, и нам пришлось подождать до завтра. Предстояла ещё одна беспокойная ночь. Том пошёл домой. Салли уверяла, что рёбра уже не болят, но я понимал, что она просто пытается вернуть мой тюфяк, и уговорил девушку оставить его себе.

Салли слишком устала, чтобы спорить. Она улеглась, напевая какую-то мелодию, но мало-помалу затихла, и тишину нарушали только её ровное дыхание и потрескивание огня.

Моя бессонница тоже отступила, и я уплыл в дремоту. Мне снились наши птицы. Мы с мастером Бенедиктом кормили их с рук, наблюдая, как они глотают крохотные свитки обгоревшего пергамента, исписанные разрозненными буквами.

– Они дадут нам ответ, учитель? – спросил я. – Мне нужно найти ваше сокровище.

– Ты уже знаешь, где оно, – ответил он, – просто не можешь в это поверить.

Он протянул мне свитки. Я взял половину с его ладони и тут понял, что превратился в голубя. Необычность этого сна разбудила меня. Бриджит, прикорнувшая рядом, шелестела перьями и сонно ворковала.

Я ощутил лёгкое разочарование. Я любил, когда учитель навещал меня во снах, но на сей раз я был голубем и даже никуда не слетал. Тем не менее воспоминание о сне царапало меня. Он не давал мне покоя, и я, хотя очень вымотался, никак не мог вновь уснуть.

Некоторое время я ворочался с боку на бок, а потом сдался. Я встал и немного поразмыслил над обрывками свитка Мельхиора, но из-за усталости мозг отказывался работать; ароматный дым из камина и завораживающее мерцание пламени в лампе возле меня мешали толком сосредоточиться. Да и по правде сказать, свиток Мельхиора был не тем, чем я на самом деле хотел заняться. Я стремился найти сокровище мастера Бенедикта. Сперва я планировал подождать, пока вернётся Том, и сделать это вместе с ним, но теперь решил больше не откладывать.

Я взял сонную Бриджит, схватил фонарь и небольшую лопатку из мастерской и поднялся на крышу. Бриджит, казалось, была рада вернуться в голубятню: она слетела с моего плеча, приземлилась на свой старый насест в задней части клетки и спрятала клюв в солому. Я же, взяв лопату, принялся за работу – начал счищать грязь, которая покрывала пол клетки, пока не докопался до черепицы под ней. Я поскрёб кончиком лопаты щели между плитками, ожидая, что одна из них приподнимется, но все они, плотно пригнанные, сидели на своих местах.

Я присел, водя пальцем по щелям. Насколько я мог судить, раствор между плитками не трогали. На вид он был десятилетней давности – такой же старый и потрескавшийся, как и везде на крыше. Сперва я было решил всё равно вытащить черепицу, но по словам Исаака выходило, что мастер Бенедикт спрятал сокровище уже после того, как на него начал охотиться культ Архангела – в начале этого года. Значит, оно не могло быть под голубятней. Мой ответ на загадку оказался неверным. И в этом тоже был смысл.

Удручённый, я бросил лопатку на кучу грязи и оставил её там. Бриджит снова села ко мне на плечо. Я прижал её к себе и погладил по перьям.

– Что мне теперь делать? – спросил я.

Она заворковала.

– Сон закончился, Бриджит. И я забыл голубиный язык.

…Но ты уже знаешь, где находится клад. Вот что сказал учитель в моём сне. В его письме говорилось то же самое. Ты не найдёшь его, пока не поймёшь кое-что чрезвычайно важное. «Не ищи, – подумал я. – Сперва пойми».

Так что же я должен понять? Что я уже знал?

Я задумался.

Мастер Бенедикт оставил мне эту аптеку, этот дом. Сокровище спрятано где-то внутри. Это связано с птицами, за которыми я ухаживал. Мастер Бенедикт пришёл в мой сон, и во сне я превратился в птицу.

Я вытащил из пояса записку учителя и перечитал её.