Загадка бронзового льва - Анна Устинова

— А я что говорю? — радостно улыбнулся Женька.

— Слушайте, вы долго мне будете голову морочить? — уже готова была взорваться Вера Андреевна.

— Мы просто вам не хотели сразу всего рассказывать, — решил признаться Олег.

— Очень мило с вашей стороны, — поджала губы Вера Андреевна. — Вы не захотели рассказывать, а мне теперь по вашей милости наносит визиты всякое бандитье, которому я должна врать.

— Извини, тетя, — с покаянным видом проговорила Таня.

— Дело в том, Вера Андреевна, что мы просто вообще не знали, что это связано, — подхватил Олег.

— А мы, пока сами не убедимся, никому ничего не рассказываем, — с важным видом изрек Пашков. — У нас такой принцип.

Тут Катя наградила его столь убийственным взглядом, что он мигом умолк.

— Интересные у вас принципы, — еще сильнее обиделась Вера Андреевна.

— Дело не в принципах, — спешно проговорил Олег, пока еще кто-нибудь не вмешался. — Просто все могло оказаться обыкновенным совпадением.

— Но теперь-то вы знаете, что это не совпадение? — осведомилась Вера Андреевна.

— Теперь-то ежу понятно, — ответил Женька.

— Но чтобы стало понятно, — растянулся рот до ушей у Лешки, — они должны были сперва к вам прийти и спросить про льва.

— Спасибо, мои дорогие, — оскорбленно проговорила Танина тетя. — Выходит, моя племянница и ее дорогие друзья решили меня использовать в качестве подсадной утки. Вот уж не думала, что доживу до такого!

— Нет, тетя! Мы не хотели! — горестно воскликнула Таня.

Друзья от неожиданности едва не подпрыгнули в креслах. Слышать от Тани столь громкую речь им, кажется, еще никогда в жизни не приходилось.

— Мы просто хотели сперва убедиться в подлинности этого льва, — снова заговорил Олег.

— И что же? Теперь убедились? — с уничтожающим сарказмом спросила Вера Андреевна.

— Я, лично, теперь почти уверен, что это лев работы Джузеппе Ровелли, — кивнул головой мальчик в очках. — Иначе бы мужик на «Шевроле» к вам не пожаловал.

— Откуда ты знаешь, что они ко мне приезжали на «Шевроле»? — с подозрением уставилась Вера Андреевна на Олега. — Я же по телефону сказала, что это была большая американская машина типа пикапа.

— Догадался, — ответил Олег. — Просто это те самые люди, которые там во дворе, то ли переезжали…

— Ах, значит, все-таки переезжали! — крикнула Вера Андреевна. — Чего же мне было тогда мозги полоскать?

— Они как-то не так переезжали, — кинула Таня виноватый взгляд на тетю.

— Почему не так? — заинтересовалась та.

— Во-первых, они очень спешили, — принялся объяснять Олег. — А во-вторых, явно чего-то боялись. Сразу как из подъезда вышли, стали оглядываться. А когда убедились, что никого нет, быстро погрузили ящики в машину и уехали.

— А бронзовый лев как на земле оказался? — не поняла Вера Андреевна.

— Они уронили одну коробку, — отозвалась Таня. — Вернее, Вульф уронил.

— Вы меня что, совсем за дурочку принимаете? — снова обиделась тетя. — Еще сказали бы, что ваш Вульф помогал им коробки в машину грузить.

— Не! — решил уточнить Женька. — Вульф за бесхозной собакой бегал.

— А ты разве тоже там был? — удивилась Вера Андреевна.

— Не был, но знаю, — ответил Женька.

— Тогда пусть лучше рассказывают очевидцы, — повернулась Вера Андреевна к Олегу и Тане.

Те быстро изложили события того вечера, умолчав разве что о бритых молодых людях на «девятке» цвета мокрого асфальта.

— Главное, мы на другой день пошли в этот подъезд, а там почти все квартиры пустые, — добавил Олег.

— А в той, которая еще заселена, всего один художник живет, — внес уточнение Женька.

— Вдыхает новую жизнь в старые формы, — запомнилось Темычу, что говорил о себе художник.

— Только у него это очень плохо получается, — поморщился Олег.

— Выходит, вы и к нему проникли, — покачала головой Вера Андреевна.

— Ничего, вы с ним тоже увидитесь, — сообщил, как о чем-то очень приятном, Женька. — Он к вам, Вера Андреевна, обязательно обещал заглянуть.

— Это еще зачем? — испугалась Танина тетя.

— Да ты понимаешь, — в который раз за сегодняшний день пришлось оправдываться Тане. — Это я во всем виновата. Олегу нужно было осмотреть его квартиру. А этот художник ни о чем не хотел говорить, кроме собственного творчества. Ну я тогда и сказала, что ты моя тетя и собираешься выставлять современных художников.

— Ты бы уж лучше сразу ему предложила ключи от галереи «Суок», — невесело усмехнулась Вера Андреевна.

— У нас ключей не было, — откликнулся непосредственный Женька.

— Тут мне крупно повезло, — сказала Вера Андреевна.

— Нам тоже, — не ощутил издевки Женька.

— Вера Андреевна! — заглушая его, завопил Олег. — Там, у этого художника, целых две одинаковых картины, какого-то Шалля. Одна старая. А другая совсем новая.

— Как это Шалль может быть новый? — изумилась Вера Андреевна. — Он же ведь… Погодите, — спохватилась она. — Какой из Шаллей? Их несколько.

— Жан Франсуа, — ответил Олег.

— Тогда этой картине около двухсот лет, — уверенно произнесла Танина тетя.

— Так я ведь и говорю, — вновь принялся объяснять Олег. — Одна старая. А другая ничем от нее не отличается. Только краска еще сырая. Я даже палец измазал.

— А ты не заметил? Она подписана? — заинтересовалась Вера Андреевна.

— Ну да, — подтвердил Олег. — На ней точно такая же подпись. И все остальное такое же. Даже размер.

— Понятно, — кивнула Вера Андреевна. — Хорошего вы человека ко мне направили. Знаете что? Пора, по-моему, вам отправляться к вашему майору.

— Может, вы с нами пойдете? — любезно предложил Олег.

— Нет уж, — запротестовала Вера Андреевна. — Я чувствую, пока этот лев у меня, — невольно понизила она голос до шепота, — мне вообще нельзя покидать галерею. Хватит с меня одного нападения, — Вера Андреевна вспомнила давнюю историю, благодаря которой она и познакомилась с майором Василенко.

— Давайте мы сперва позвоним, — сказал Олег. — Вдруг Владимира Ивановича нет на месте.

Он быстро набрал номер майора, работавшего в отделении милиции на Сретенке.

— Да? — послышался в трубке знакомый голос.

— Владимир Иванович! — выдохнул Олег. — Это мы.

— Кто мы? — пробасил майор.

— Компания с Большой Спасской, — уточнил Олег.

— Все ясно, — вздохнули на том конце провода. — А я-то домой уйти собирался. Боюсь, отменяется.