Все явное становиться тайным - Андрей Трушкин

Вот уж облом так облом получили мы на даче Олега Щеглова! И вроде бы благородное дело хотели провернуть, а получилось все, как любит выражаться мой папаня, "черт-те что и сбоку бантик". Естественно, после этих событий все мы здорово упали духом и тащились к станции еле-еле, будто только что нас приговорили к ссылке на вечное поселение в самых крайних точках самого Крайнего Севера.

Олег изредка посматривал в нашу сторону, хмыкал и только потирал свои натруженные о Серегину челюсть кулаки, которого он после "мужского разговора" отпустил восвояси. Мамочка, что-то бурча насчет отвратительных дорог, прыгал через лужи. Ямаха двигалась вперед, нагнув голову и плотно сжав губы. Я-то ее знала уже не один год и сразу видела, что она напряженно о чем-то размышляет и никак не может смириться с нашим положением.

Да и сама я чувствовала себя неважнецки. Казалось, один лишь беспризорник Игорек рад своему нежданному избавлению от плена. Правда, он становился то пунцово-красным, то бледным, когда смотрел на тихонько плачущую Ирку, но со свойственным мелкотне непостоянством настроения его лицо тут же менялось, когда он начинал вертеть головой по сторонам, следя за передвижениями какого-то диковатого котенка, который воображал, что он на нас охотится.

В электричке Ирка не выдержала и разрыдалась так, будто родители собрались отдавать ее в детдом. Мы, конечно, успокаивали ее. Но что мы могли? Совсем немного. Обещать, что мы обязательно найдем Игорька. Вот разобьемся в лепешку и найдем. Не знаю уж — то ли наши речи на нее подействовали, то ли то, что мы и в самом деле на протяжении этой истории не бросили ее, а распутали-таки не одно, а целых два преступления, но ближе к Москве Ирка успокоилась, вытерла ладонями свои слезы, высморкалась в услужливо предложенный Мамочкой платок и, кусая губы, стала думать о чем-то своем.

Олег Щеглов покинул нас по пути, не забыв поблагодарить за то, что мы спасли его дачу от нашествия милиции, и попросив не рассказывать его родителям о том, что происходило на территории их собственности. Со своей стороны он обещал, что сейчас пойдет в яхт-клуб и поговорит с Запором как надо. Мы не стали уточнять, как именно надо говорить с людьми типа Лени, но догадывались, что в ближайшие дни в школе из-за опухшей физиономии он появиться не сможет.

Игорек, сделав нам на прощание ручкой, пошел в местный ЛТП проведать своего отца-алкоголика.

Все в этот день сходилось одно к одному, и наше мрачное настроение никак не мог поднять мелкий противный холодный дождик, который посыпался с неба, как только мы вышли на платформу Курского вокзала. Настроение у нас было такое никудышное, что до спасительного длинного козырька мы не бежали, как остальные нормальные пассажиры, а брели.

Однако в метро мы обсохли, согрелись, и я почувствовала, что в глазах Мамочки опять заплясали маленькие бесенята, говорящие о том, что чувство осторожного оптимизма к нему уже вернулось. Чтобы не оставлять Ирку одну, мы все приехали к ней на квартиру и поставили печально знаменитый чайник на газ.

— Ладно, — наконец прервал затянувшееся молчание Мамочка, — если мы будем сидеть сложа руки — ничем делу не поможем. Давайте разбирать ситуацию с самого начала.

Ирка благодарно посмотрела в его сторону и кивнула. Чувствовалось, что она готова разбираться хоть круглые сутки напролет и теперь уж от поисков не отступится.

— Первым делом, — сказал Мамочка, — поскольку мы выяснили, что вся эта гоп-компания украла не того Игорька, и похитители теперь не позвонят, нужно заявить в милицию. Вдруг произошло что-то неожиданное, и мальчик просто-напросто потерялся. Скажи, — обратился Мамочка к Ирке, — он в милиции смог бы назвать свой адрес?

— Адрес? Я думаю, адрес он не знает, — пожала плечами Ирка. — Ну а фамилию, имя, конечно, назвал бы.

— Тогда вряд ли он очутился в милиции, — резюмировал Мамочка, — потому что по фамилии они бы давно уже нашли ваш адрес. Ладно, не будем фантазировать, произойти могло все, что угодно. Давай выпей хотя бы полстакана чаю и начни нам рассказывать все снова.

Ирка, стуча зубами о край чашки, через силу сделала несколько глотков. Теперь явно было видно, как здорово она волнуется и как трудно ей сейчас держать себя в руках.

— Началось все с того, — принялась она за свой рассказ, теребя в руках салфетку, — что ко мне на улице подкатил этот хмырь, Серега.

— Извини, — перебил ее Мамочка, тронув ее за плечо, — началось все с того, что твои родители решили поехать в Испанию.

— Ну да, — кивнула Ирка, — сначала мы хотели поехать все вчетвером, — тут нервы Ирки не выдержали, и ее голос в конце фразы съехал на писклявую жалобную ноту.

— Ну-ну, — потрепал ее за плечо Мамочка, — не раскисай, пожалуйста. Без твоей помощи мы совсем ничего не сможем сделать.

Ирка вышла в ванную, умылась холодной водой, вернулась, села на стул, сжала кулаки и продолжила:

— Должны были поехать всей семьей. Но потом мама и папа решили, что меня от школы лучше не отрывать, а летом, если у меня все будет в порядке, купить путевку куда-нибудь типа "Артека". С Игорьком же у них тоже не получилось, потому что его, когда оформляли документы, не вписали маме в паспорт.