Солнечное крыло - Кеннет Оппель

— Измаил? — удивленно прошептал Калибан.

— Да, — донесся слабый голос. — Это я.

Шейд ни разу не слыхал этого имени и подумал, что это, наверное, один из тех, кто пропал до того, как он появился в статуе. Калибан переглянулся со стражниками, затем обратился к Шейду:

— Помоги мне втащить его внутрь.

Прошел почти час, прежде чем Измаил пришел в себя настолько, что смог говорить. Ему принесли смоченный росой лист, чтобы он мог утолить жажду.

— Мы думали, ты погиб, — сказал Калибан. — Рамиэль видел, как тебя утащили две огромные летучие мыши.

— Так оно и было, — хрипло сказал Измаил. — Они забрали меня в пирамиду. — То и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, он описал огромное каменное, заостренное кверху сооружение в глубине джунглей, по высоте равное самым высоким деревьям. — Их там тысячи, — сказал он, и Шейд почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Измаил закашлялся и отпил еще немного воды с листа.

— Там осталось еще много наших, — сказал он шепотом.

— То есть как? — резко спросил Калибан.

— Тех, которых утащили. Их много, они тоже в пирамиде. Их заперли в каменной клетке внутри пирамиды. Должно быть, там когда-то хоронили людей, потому что на полу много больших костей, кусков резного камня и металла.

— Зачем они их там держат? — спросил Калибан.

Шейду пришел в голову тот же вопрос. Почему каннибалы, против обыкновения, попросту их не съели? Как это делали Гот и Тробб: они охотились и тут же поедали добычу.

— Они хотят использовать нас, — сказал Измаил, и глаза его блеснули.

Шейд вдруг заметил, что дрожит, его кожа похолодела и стала влажной. Остановись, чуть не закричал он, хватит! Но ему пришлось выслушать рассказ Измаила до конца.

— Они приходили каждый день и забирали одного из нас. Только одного.

Шейд будто видел это собственными глазами: появляется стража, и пленники отступают к стене, стараясь спрятаться друг за друга, чтобы их не заметили. Возьмите его, возьмите ее, кого угодно, только не меня! Разве можно оставаться храбрым в таких условиях?

— Никто из них не вернулся, — продолжал Измаил. — Мы думали, что их съели. Но все оказалось гораздо хуже. Три дня назад стражники пришли и забрали двоих, Гермеса и меня. Они проволокли нас мимо других камер, и я понял, что там тоже есть узники. Кажется, я слышал крики сов и даже крыс. Стражники притащили нас в пещеру. Должно быть, она находилась у вершины пирамиды, потому что вход был на потолке, такая круглая дыра. Я точно это помню, потому что посмотрел туда и увидел звезды. К несчастью, о побеге нечего было и думать. Но дело не в этом. Я видел, что произошло в пещере.

Шейд слушал и чувствовал себя во власти кошмарного сна, который не хотел прекращаться.

— Нас там ожидали два каннибала. Один очень старый, что-то вроде старейшины, другой гораздо моложе — огромный, сильный, с черным кольцом на предплечье.

Шейд понял, кто это, прежде чем Измаил назвал имя. Конечно, он жив. Шейду уже стало казаться, что он бессмертен.

— Гот, — прошептал он.

— Да, король Гот, так его называли. — Измаил хрипло рассмеялся. — Король этих чудовищ.

Шейд хотел спросить про металлический диск: носит ли Гот его до сих пор? Он не сработал, как у Ореста, или Гот тоже сорвал его? Но Измаил снова заговорил:

— Там был большой камень, на него стражники бросили Гермеса. Король Гот сказал: «Я приношу эту жертву тебе, Зотц», — и вырвал его сердце. Я видел, как оно еще билось, когда Гот пожирал его.

В пещере воцарилось молчание. Шейд закрыл глаза, силясь прогнать встающие перед его внутренним взором образы. Зотц. Он помнил, что Гот рассказывал о своем боге: сильные питаются слабыми и тем самым забирают себе их силу. Зотц — единственный истинный бог, говорил Гот.

— Стражники потащили меня к камню, но тут что-то случилось. Во рту Гота еще трепетало сердце Гермеса, и вдруг пещеру наполнили странные звуки. Ничего подобного я раньше не слышал; это было… — Измаил умолк, чтобы перевести дыхание, бока его тяжело вздымались. — Пить, — сказал он чуть слышно.

Сделав несколько глотков, он продолжил:

— Что-то появилось в этой пещере, нечто похожее на смерч. Казалось, оно исходит из глотки короля Гота. Он начал говорить, но не своим голосом. Стражники испугались, попадали на пол, и я почувствовал, что меня больше никто не держит. Тогда я нашел щель в каменном полу, довольно широкую, и заполз туда. Я слышал наверху какой-то шум и полз все глубже, пока не стер в кровь когти. — Измаил показал на свои крылья. Сердце Шейда сжалось: когти действительно были обломаны и кровоточили.

— Я нашел сеть вентиляционных шахт, слишком узких для каннибалов, и бесконечно долго ждал возможности улететь оттуда. Мне понадобилось три дня, чтобы добраться сюда. Каннибалы повсюду. Лететь было очень трудно. Я уже не надеялся, что увижу вас.

Измаил съежился и забормотал что-то невнятно и сбивчиво. Шейд такого ни разу не слышал; звуки, которые он издавал, были похожи на приглушенное рыдание. Пока Шейд растерянно смотрел, несколько других летучих мышей подлетели к Измаилу и накрыли его своими крыльями, заглушая всхлипывания.

Через несколько минут они отступили в стороны, а Измаил выглядел гораздо спокойнее.

— Кто из наших друзей находится в плену? — спросил Калибан.

Измаил прерывистым голосом начал перечислять имена, и все замерли в напряженном ожидании. Шейда охватило волнение — он знал, что надеется услышать.

— Лидия, Сократ, Муссон… и Кассел. Он тоже там.

Шейд с облегчением перевел дух. Калибан внимательно посмотрел на него, и Шейд никак не мог разгадать выражение его взгляда: смесь жалости и суровой непреклонности.

— Мы улетаем завтра ночью, — коротко сказал Калибан. — Нам нельзя рисковать.

До Шейда не сразу дошло, что он сказал.

— Ты что? Мы должны освободить их! Чинук, наверное, тоже там!

Измаил бросил на него усталый взгляд:

— Нет, ты не сможешь…

— Мы обязаны спасти их!

— Отправляемся завтра, — твердо сказал Калибан. — Таков наш план, и мы не нарушим его. Для нас это возможность выжить; у тех, кто там, шансов нет.

— Тогда я полечу один, — проговорил Шейд й повернулся к Измаилу. — Только расскажи мне, куда лететь.

— Это было три ночи назад, — вздохнул Измаил. — Может, Кассел уже мертв.

— Он мой отец, — умоляюще сказал Шейд.

— А у меня там остался брат, — прошипел Измаил, и глаза его засверкали от гнева. — И я даже не попытался вернуться, чтобы вытащить его оттуда. Сам спасся, а его оставил умирать! Знаешь, каково это? Но я ничего не мог сделать. И никто не сможет. Каннибалов там тысячи.