Волшебный камень Бризингамена - Алан Гарнер

К ночи Фенодири принял решение. С тех самых пор, как ветер утих и уже не оставалось смысла тесниться за корнями, Фенодири мысленно взвешивал, что им даст и чем им грозит, если они будут двигаться дальше. Скорее всего, они сбились с пути, к тому же от них находилось в опасной близости местечко Олдерли. Идти представлялось весьма рискованным. Нет, рисковать Фенодири не хотелось. Но с другой стороны, становилось ясно, что тут, на открытом месте они эту ночь просто не переживут. Ими уже овладевала та роковая теплая дремота, которую испытывает замерзающий в открытом поле человек и которая лишает его всякого сопротивления смерти. Уже не один раз пришлось будить засыпающих Колина и Гаутера.

– Нам надо двигаться, – сказал Фенодири. – Если мы не найдем крышу над головой сегодня же, то завтра эта крыша может просто не понадобиться. Я пройду вниз по ручью и поищу укрытие понадежнее. Чем меньше мы наделаем следов на снегу, тем безопаснее переночуем, но идти одному было бы попросту неразумно. Ты пойдешь со мной, фермер Моссок?

– С удовольствием, – откликнулся Гаутер. – Мне это местечко вроде бы поднадоело.

Фенодири и Гаутер скрылись за снежной пеленой. Они прошли примерно с полмили и вышли на проселок недалеко от того места, где он смыкался с Конглтонской дорогой справа от них.

– Ага! – воскликнул Гаутер. – Я знаю, где мы находимся! Впереди будет Ридсмирское поле, а за ним – довольно густые леса, в основном, снова рододендрон, но что-нибудь мы из этого да извлечем. В этих местах толковее-то мы все равно ничего не сыщем.

– Это может быть даже лучше, чем ты думаешь! Я совсем упустил Ридсмир из виду, – сказал Фенодири с загоревшимися глазами.

Они двинулись назад по своим собственным следам. Гаутер изо всех сил старался ставить ногу в точности на следы Фенодири, так что его след полностью «гасил» маленький следок гнома. На обратном пути они шли, наступая в свои прежние следы, так что тому, кто стал бы за ними охотиться, пришлось бы призадуматься.

Снег теперь покрывал все на глубину фута, а в тех местах, где его намело ветром, – и значительно больше.

– Когда будут попадаться деревья, нарежем веток, чтобы сплести крышу, – сказал Фенодири. – Только нам надо не терять ни минуты, ведь солнце село и уже становится опасно, дело к ночи. Если нам придется… Ой!

– Что?

– Т-ш-ш. Смотри!

За то время, что они ходили в сторону Ридсмира, нечто успело пересечь их путь, оставив следы, непохожие ни на что, когда-либо в жизни виданное Гаутером. Широкая борозда ярда в два длиной тянулась по снегу, а в середине этой борозды шли отпечатки босых ног. Каждая ступня состояла из длинного и острого большого пальца, а там, где должны бы помещаться четыре остальные, виднелся сплошной треугольный клин. Каждый отпечаток ноги находился на равном расстоянии один от другого – примерно в три ярда.

– Скорее, – выдохнул Фенодири, – только бы нам успеть!

Но при этом меч его оставался в ножнах.

– Умираю, хочу пить, – сказала Сьюзен. – Литр молока выпила бы сразу.

– Ой, замолчи, – простонал Колин. – Литром только губы смочишь.

Вода в ручье была такой ледяной, так от нее немело горло и ныли зубы, что пить ее оказалось невозможно. Во рту у них пересохло и ощущалась противная сладковатость от усталости.

Они мало говорили, беседа давно уже прервалась, ворочать языком не было сил. Они шевелились только тогда, когда немело и затекало тело.

Прошло минут двадцать после того, как Гаутер и Фенодири ушли; Сьюзен отсидела ноги, их кололо иголками, и она поднялась, чтобы немного размяться.

Она уже собиралась снова присесть на корточки, когда услышала какой-то шорох, точно кто-то пробирался по глубоком снегу. Она подумала, что возвращаются свои и встала на цыпочки, чтобы поглядеть поверх корней. И в этот самый момент налетевший шквал пронесся мимо, и снежная пелена вновь опустилась. Но за эту самую секунду Сьюзен успела подробно разглядеть то существо, которое шло мимо них ярдах примерно в десяти от того места, где она стояла.

Это существо очертаниями несколько напоминало женскую фигуру, только очень уродливо сложенную, ростом футов в двадцать. Она была зеленого цвета. Длинное плотное туловище с широченными бедрами опиралось на массивные ноги. Руки у нее были короткие, плечи тяжелые, кисть руки маленькая и тощая. Голова – крошечная, вытянутая, не шире мощной шеи, на которой она сидела. Волос на голове не было, рот – едва заметная черточка, большой, грубо вытесанный нос начинался от самого лба и помещался между маленьких глазок – как два черненьких мазочка кистью. Одеждой ей служило спускавшееся до земли покрывало, которое облепляло фигуру, как мокрое белье. Сквозь покрывало слегка просвечивало тело. Казалось, что и тело, и одежда были одной и той же фактуры и цвета – зеленого. Точно статуя из полированного малахита. Но статуя эта передвигалась.

Сьюзен чуть не взвизгнула, но прежде чем она успела издать хоть один звук, сильная рука зажала ей рот, и Дуратрор швырнул девочку на землю.

– Лежи смирно!

Через некоторое время она, несмотря на то, что сердце ее громко стучало, расслышала, как медленные шаги замерли в отдалении.

– Ты видел это? – спросила Сьюзен шепотом.

– Видел. Надо найти брата. В следующий раз нам может и не повезти.

– Что такое? Что случилось? – спросил Колин, сидевший на корточках.

Но не успел он задать свой вопрос, как Фенодири и по пятам за ним Гаутер, шатаясь, вышли из темноты. Фенодири схватил Дуратрора за руку.

– Мара!

– Она только сию минуточку прошла мимо, – сказал Дуратрор. – Она нас не заметила. Еще недостаточно стемнело.

– И наши следы мара не разглядела. Пошли, мы нашли, где укрыться.

– Тогда что мы мешкаем?

Они проскользнули через долину так быстро, как только могли.

– Ну как, твое любопытство удовлетворено, фермер Моссок? – спросил Фенодири, когда Сьюзен, замирая, подробно описала виденное ею существо.

– Да, точно! – сказал Гаутер. – Но ради всего на свете, кто они есть?

– Женщины – тролли. Они отпочковываются от скалы и вновь возвращаются в скалу и сливаются с камнем, если только солнце застанет их на поверхности земли. Но по ночам они всесильны и убить их невозможно. Только наш ум может спасти нас теперь, и скажите спасибо, что его у нас больше, чем у них. Потому что мозги у мары настолько же ничтожны, насколько велика сила.

И тут же, как только он произнес эти слова, до путников донесся тоненький голос, напоминавший жалобный крик ночной птицы. Но было в этом крике что-то холодное и безжалостное, как в тех горных вершинах, которые высились у них за спиной.

– Бегом! Они напали на наш след!

Беглецы пересекли дорогу, которую только что проходили Фенодири и Гаутер. Они продирались сквозь кустарник, когда мара закричала во второй раз. На этот раз ее голос звучал близко.