За неделю до каникул - Жанна Бочманова

Подруга задумалась. Я была уверена, что не ошиблась в выборе напарника, недаром она читала столько книг. Мы с ней быстро разработали стратегию и наметили план действий. Завтра моя месть должна свершиться.

Проводив Марьяну, я зашла к Дане. Братец смотрел на компьютере запись каких-то танцевальных соревнований. Смотрел и хмурился. Я-то сразу поняла, что его что-то тревожит. На танцполе неизвестный мальчишка, ровесник Дани, крутил-вертел свою белобрысую тощую партнершу. Хорошо крутил, однако. Видно, это и не нравилось братику.

– Конкуренты? – догадалась я. Даня кивнул. – Слушай, у тебя лески нет?

Даже не спрашивая, зачем мне сей предмет, брат полез в шкаф. Шкаф у Даньки знатный, там годами копится всякое барахло, которое он не разрешает выбрасывать.

Он долго ковырялся в каких-то коробках, шуршал целлофаном, наконец выпрямился. В руках у него была катушка от спиннинга с намотанной леской.

– А тебе зачем?

Вот так и знала, что любопытство обязательно проявится.

– Какая разница? Леску давай.

– Нет уж, сначала скажи зачем.

– На рыбалку пойду.

Братец хмыкнул и спрятал катушку обратно в шкаф. Нет, это же подлый шантаж!

– Так нечестно, Данька!

– Очень даже честно. Вы там с Марьяной весь вечер шушукаетесь, а теперь ты леску просишь. Откуда я знаю, что вы затеяли? Может, меня потом привлекут как соучастника.

Надо же, какие он слова знает! Все же школы раннего развития не прошли бесследно. Придется рассказать Дане кое-что, но ровно столько, чтобы удовлетворить его любопытство.

Что ж, привела братца к себе, показала доску, рассказала принцип действия.

– Попробуем? – Глаза у Дани загорелись.

Вот тоже мне вызыватель духов.

Но тут меня громко позвали. Я вздохнула. Мама. И папа. Да и бабуля. Все они ждали меня на кухне. Наверное, чтобы коллективно воздействовать. Пришлось пойти и стоять там с понурым видом, изображая раскаяние. Да, я виновата, да, я неряха, да, я не подумала, что платье жутко дорогое и его надо беречь. Да, бабушка, вместо того чтобы любоваться музеями Италии, бегала по магазинам, искала всем подарки, а я… Конечно же, припомнили и другие мои грехи: отсутствие интересов, любовь к компьютерным играм и отвращение к чтению, ну и по мелочи всякое другое.

Мне оставалось кивать и со всем соглашаться. Конечно, можно сдать Медведей, и тогда, уверена, бабуля разворотит всю их берлогу, но… У нас негласный уговор. Мы. Никого. Не. Сдаем. Еще с тех пор, как Борька в детском саду залепил мне в лицо куличиком из песка и пришлось неделю промывать глаза. Я их не сдала. Потом они не сдали меня, когда я повалила Ромку на землю и накормила травой. Да, в детском саду Медведи были мелкими, тщедушными медвежатами. А я, наоборот, – рослой и упитанной. Так что им от меня знатно доставалось. Правда, они упорно лезли и лезли ко мне. Кто бы знал, как все поменяется. Теперь Борька выше меня на голову, а Ромка шире в два раза. Но, видно, детские обиды так просто не забываются. Мы тщательно вели счет поражениям и победам. Я записывала все в специальный блокнотик, который назвала достаточно просто – «Дневник», а где писали Борька с Ромкой, меня не интересовало.

Наконец бабуля сжалилась.

– Ну, хватит мучить ребенка, – заявила она, словно кто-то другой был инициатором этой экзекуции. – Полечка все поняла, правда? – Полечка в моем лице кивнула. – Ты же голодная? Ну-ка, садись за стол.

Я быстро послушалась. Краем глаза увидела, как мама с папой облегченно переглянулись и одновременно бросили взгляд на часы. Скоро девять вечера, бабуля отправится домой. Да, бедные мои родители. Им-то от бабушки никуда не деться.

Мне положили котлету, пюре и поставили перед носом полезный овощной салат. По котлетам и пюре можно определять наличие бабушки в доме. Кроме нее, такими блюдами никто не заморачивается. Конечно, ее котлеты ни в какое сравнение не идут с полуфабрикатами. Так что и от бабушки есть польза. Но тут я вспомнила про доску и свой план, наскоро запихнула в себя сразу полкотлеты, схватила стакан с компотом и пирог и побежала к себе.

Так как руки у меня были заняты – одна компотом, другая пирогом, – толкнула я дверь спиной, точнее задом, и в такой позе вкатилась в комнату. Бац! Стакан выпал из рук, и мокрая лужа растеклась по паркету, сверху плюхнулся недоеденный пирог.

– Даня, – осторожно позвала я, подходя ближе. – Данила, ты что? Что с тобой?

Брат не отвечал. Да и едва взглянув на него, становилось ясно, что ответить он и не может. Он сидел, распластавшись в кресле, вывалив язык и откинув голову набок. Я сделала еще шаг. Глаза его были приоткрыты, но в них не было зрачков – из-под век торчали одни пустые белки́.