Зимние рыцари - Крис Риддел

Когда Шакал Ветров стал пробираться в первый ряд, послышался недовольный ропот, но остановить воздушного пирата никто не посмел. Все в Санктафраксе знали, что это друг покойного Высочайшего Академика. Так Шакал Ветров и Квинт заняли места между преподавателями Школы Света и Тьмы, которые приветствовали их короткими кивками.

— Осталось недолго, — прошептал Шакал Ветров, подняв глаза к небу.

Квинт проследил за взглядом отца и увидел над башней Обсерватории Лофтуса величавый небесный корабль с развевающимися чёрными парусами.

— Ох! — выдохнул юноша, вздрагивая от холода.

Небесный корабль Рыцарской Академии стал набирать скорость и поплыл в сторону Каменных Садов, белые вороны вились вокруг его стройной мачты. Когда судно приблизилось, Квинт смог разглядеть тех, кто стоял на борту.

Кораблём управляли тринадцать наследных рыцарей в блестящих доспехах, возле штурвала маячила фигурка Марис, а по бокам от неё, как верные стражи, хранили мрачное молчание профессора Света и Тьмы. На дощатом мостике лежало завёрнутое в белый саван тело Линиуса Паллитакса.

Квинту хотелось помахать Марис рукой, окликнуть её, сказать, что он здесь и всем сердцем скорбит об её отце. Но это было невозможно. Он уронил голову на грудь и почувствовал, как на плечо легла рука Шакала Ветров.

Внезапно юноше показалось, что всё это сон. Этот великий город на летучей скале, служба у Высочайшего Академика. Со смертью Линиуса Паллитакса сон закончился.

Было безумием мечтать, что когда-нибудь он поступит в Рыцарскую Академию. Теперь это ясно, как день. Разве похож он на тех гордых и благородных Рыцарей-Академиков, стоящих на борту корабля? Санктафракс никогда не примет его. Сын воздушного пирата, без покровителя.

Квинт сжал руку отца.

Нет, его будущее — за штурвалом небесного корабля. Время, проведённое в Санктафраксе, было миражем, иллюзией, зачарованным сном, который навсегда останется в прошлом.

Летучая скала, Рыцарская Академия, Высочайший Академик и. Марис.

Квинт почувствовал в горле комок. Корабль уже проплывал над головами собравшихся, стая белых ворон кружила вокруг, как ураган. Медленно и бережно, перевязанное золотыми канатами, тело Линиуса Паллитакса стало опускаться вниз. Квинт услышал сдавленные рыдания Марис, бормотание Твизла и прикусил губу.

Тело Высочайшего Академика опустилось на каменный пьедестал, канаты развязались. В тишине зазвучали голоса профессоров Света и Тьмы.

— Линиус Паллитакс, Высочайший Академик Санктафракса, мы предаём твою душу Небесам!

Все академики — вместе с ними Шакал Ветров и Квинт — склонили головы. Крики воронов наполнили воздух.

Квинт услышал тихое перешёптывание: «Хор Мёртвых», «Душа теперь на свободе», «Упокой Небо душу».

Толпа стала расходиться, Квинт оглянулся. Белые вороны набросились на бренные останки Линиуса Паллитакса, а небесный корабль отправился в Санктафракс.

— Прощай, Линиус Паллитакс, да примут тебя Небеса, — прошептал Квинт. — Прощай Санктафракс, — добавил он, глядя на покрытый туманом воздушный город.

— Не так быстро, — прошептал ему на ухо отец. — Я же сказал, нам ещё предстоит поговорить о прошлом и будущем.

— Да, — согласился Квинт, шагая сквозь толпу следом за отцом. — Моё будущее с тобой, на борту «Укротителя Вихрей».

Шакал Ветров круто развернулся и пристально посмотрел сыну в глаза.

— Неужели ты хочешь оставить свой воздушный город?

— Конечно, мне жаль расставаться с ним, отец, — начал Квинт. — Но без покровителя мне никогда не стать Рыцарем-Академиком, а превратиться в болтливого ассистента профессора Школы Дымки или сторожа в Колледже Дождя мне не хочется. Лучше я улечу с тобой.

— Прежде чем принимать скоропалительные решения, послушай, что тебе скажут новые Высочайшие Академики, — возразил Шакал Ветров.

Шагавшие рядом профессора смолкли и прислушались.

— Новые Высочайшие Академики? — переспросил Квинт.

— Да, — кивнул отец. — Это ещё не объявлено, но Линиус назначил их своими преемниками, как только его вынесли из сгоревшего Дворца Теней. Его властью они станут вместе править Санктафраксом. — Воздушный пират улыбнулся. — Линиус попросил их послать за мной, что они и сделали. А теперь Высочайшие Академики желают видеть тебя.

— Но. Кто они?.. — запинаясь спросил Квинт.

Шакал Ветров снова расплылся в улыбке.

— Ну, конечно, профессора Света и Тьмы. Раздались удивлённые крики и гомон множества голосов.

— Нам лучше поторопиться, — сказал Шакал Ветров, поднимая воротник и подставляя ладонь одинокой маленькой снежинке. — Я всего лишь старый, побитый молью воздушный пират и мне далеко до ваших блистательных профессоров и учёных академиков, но скажу тебе без всяких прогнозов и логарифмов: начинается снег.

Глава третья. Точильщик ножей

Новость о назначении Высочайшими Академиками сразу двух профессоров быстро разнеслась среди скорбящих, держащих путь из Каменных Садов обратно в Санктафракс. Никто не мог поверить, что это правда. Снег тем временем шёл всё сильнее, и мороз крепчал. Пробираясь через гудящую толпу, Квинт и Шакал Ветров спешили в центр Нижнего Города. Идти против ветра было нелегко, и спустя час пришлось признать, что они проделали лишь половину пути.

Сплетни и пересуды преследовали сына и отца по пятам. Ученики семи главных школ, помощники профессоров четырнадцати младших академий, писцы из школ Виадука и даже простые жители Нижнего Города — все говорили об одном и том же.

— Два Высочайших Академика, — горячился туманосборщик, чьё лицо стало таким же красным, как мантия. — Невероятно! Два!

— Кто мог подумать? — поддержал его товарищ.

— Могу сказать одно, — вставил третий. — Это не сулит ничего хорошего нашей родной Школе Дымки.

— Правду говоришь, Пентикс, — согласился краснолицый туманосборщик. — Линиус по крайней мере был одним из нас. А чего ожидать от профессоров Школы Света и Тьмы?

— Грядут перемены, — мрачно проронил Пентикс. — И добра от них не жди.

Пропустив сплетников вперёд, Шакал Ветров покачал головой.

— В стройных башнях и богатых дворцах Санктафракса злобы, зависти и интриг ничуть не меньше, чем на рынке рабов в Дремучих Лесах, — печально вздохнул он. — А может быть, даже больше.

— Я уже понял это, отец, — Квинт выдавил улыбку. — Но всё же.