Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

Тина тут же попала в окружение своих бывших учителей.

Даже Платон Боцвадзе оторвался от газеты и сказал:

— Неужели прошло столько лет!

Гавашели обождал немного, потом постучал карандашом по стеклу стола и сказал:

— Начнем. Заседание педагогического совета объявляю открытым!

Началось

Педсовет проходил спокойно до тех пор, пока Давид Гавашели не сообщил о присоединении большой группы учеников из двенадцатой школы.

Сообщение это вызвало общее волнение — у двенадцатой школы была плохая репутация.

— Нам очень понятно ваше беспокойство, товарищи, — сказала, поднимаясь, Елена Голиадзе.

Тине не понравилось то, что она сказала «нам», словно выделяя себя и директора школы.

— Но в руководящих органах надеются, — продолжала Голиадзе, — что коллектив нашей школы поднимет академическую успеваемость нового контингента учеников на желаемую высоту и, как всегда, окажется в числе передовых.

— Нелегкое дело, — заметил Платон Боцвадзе и сложил газету.

— Это точно, — поддержал его кто-то.

— Вот мы и должны бороться с трудностями, — заключила Голиадзе. — Это наша первостепенная обязанность. Так учат нас партия и правительство. И я уверена, что наш коллектив преодолеет все трудности.

Потом были зачитаны графики и списки.

Тина узнала, что будет преподавать в восьмых, девятых и десятых классах грузинский язык и литературу и что в неделю у нее будет пятнадцать часов.

* * *

К школе свернул парнишка лет тринадцати-четырнадцати.

Он шел, азартно пиная ногами пустую консервную коробку, гремящую и подскакивающую на асфальте. В работе у него были обе ноги, но основная нагрузка, видимо, падала на правую — башмак на ней совсем ободрался и грозил вот-вот развалиться.

Это был невысокий крепыш в красной, выгоревшей от солнца майке, ловкий и подвижный, как ртуть.

Вот коробка после его удара застряла в ветвях лаврового дерева; пока она свалилась, мальчишка подбежал, принял ее на голову, сбросил на левую ногу и несколько раз ловко подкинул.

Вдруг мальчишка остановился: перед ним стояли ворота, похожие на футбольные. Искушение было слишком велико.

Он отсчитал одиннадцать шагов и поставил коробку для пенальти. Потом отошел назад, медленно разбежался.

Удар!..

Коробка в «девятке».

— Есть! — крикнул мальчик.

Коробка влетела во двор и разбудила щенка, дремавшего в тени под тутовым деревом. Щенок вскочил и зарычал воинственно.

Мальчишка не пошел во двор за коробкой. Радость его оказалась недолгой — на башмаке отвалилась подметка.

Он подобрал с дороги камень и принялся прибивать подметку.

…Мальчик в выгоревшей красной майке открыл дверь школы, вошел в вестибюль и с любопытством огляделся.

Там не было ни души.

Видно, ему понравилось то, что он увидел.

«Настоящий дворец! — подумал он и присвистнул. — Не то что наша казарма!..»

Он хотел выйти во двор, но, свернув из вестибюля в коридор, столкнулся с тетей Машо.

— Ты что тут делаешь? — строго спросила она.

— Пока что ничего.

— Насколько я понимаю, ты не наш. Верно? Отвечай!

— Как хорошо вы встречаете учеников! — усмехнулся мальчишка. — Я ваш с первого сентября.

— А из какой школы? — продолжала допрос тетя Машо.

— Из двенадцатой, — ответил мальчик.

— Пропало наше дело! — всплеснула руками тетя Машо и еще раз почти с испугом оглядела нового ученика. — Жили не тужили — и на тебе!.. Теперь все пойдет вверх дном.

Ее слова задели мальчишку за живое.

— Если бы нас спросили, нам ваша школа и даром не нужна. Тоже мне — образцово-показательная!..

— А чего же ты сегодня пожаловал? — помягче спросила Машо. — До учебы вон еще сколько.

— Да так… интересно на свой класс посмотреть.

— Ты в каком учишься?

— В восьмом.

— В котором восьмом?

— В восьмом «б».

— На втором этаже, в конце коридора… слева.

Мальчишка собрался было кинуться в указанном направлении, но Машо остановила его:

— Погоди! Сперва застегни воротник — не на улице! Приучайся к нашим порядкам.

Мальчишка застегнул воротник.

Взгляд тети Машо задержался на его башмаках. Она сокрушенно покачала головой и без слов указала на мокрую тряпку, расстеленную на площадке перед лестницей.

Мальчишка послушно вытер ноги и направился на второй этаж.

— Не шуми, там педсовет заседает! — крикнула ему вслед Машо.

Мальчишка кивнул.

Машо осталась довольна встречей. Узнав от директора, что к ним перейдет большая группа учеников из двенадцатой школы, она решила с начала же приучать их к порядку.

Мальчишка тихо прошел мимо директорского кабинета, откуда доносились приглушенные голоса. Хотел хоть краем глаза заглянуть туда, хоть через замочную скважину, но побоялся: как бы уборщица не следила за ним.

В конце коридора он остановился. Над одной из дверей было написано: «8 «б» класс».

Мальчишка открыл дверь.

* * *

А в это время на педагогическом совете Елена Голиадзе зачитывала список классных руководителей.

Все шло своим чередом, пока не встал вопрос о руководителе для самого трудного класса — восьмого «б».

Учителя один за другим под разными предлогами отказывались от такой «чести».

— С удовольствием… если б не возраст…

— С радостью… но мой класс на это не пойдет.

— Вы знаете… мое здоровье, сердце… К тому же я уверена, что восьмым «б» должен руководить мужчина.

Гавашели спокойно ждал, чем кончится спор.

И в это время раздался спокойный голос Софьи Гелашвили:

— Давайте поручим восьмой «б» Тине Геловани.

Тина с интересом прислушивалась к словам своих будущих коллег, однако такого оборота дела она не ожидала.

Все молча воззрились на нее.

Платон Боцвадзе отложил газету.

Только Гавашели не выразил удивления. Он оглядел членов педсовета и как ни в чем не бывало спросил:

— Что скажете, товарищи?

— Интересно, что скажет сама Геловани, — заметил кто-то.

— Да-да! — подхватила поспешно Елена Голиадзе. — В первую очередь нужно узнать мнение Геловани!

Она, очевидно, была уверена, что молодая учительница побоится ответственности и откажется. Тина почувствовала это и именно потому спокойно сказала:

— Я согласна.

…После заседания педсовета многие удивленно пожимали плечами и корили Тину излишней самоуверенностью. Только Платон Боцвадзе не сказал ни слова и молча пожал ей руку.

Когда Тина направилась к выходу из кабинета, Гавашели остановил ее:

— Погоди, пойдем вместе.

— Я хотела посмотреть школу, — сказала Тина, умолчав о том, что ей не терпится посмотреть свой класс.

— Сейчас. Я тебя провожу.

Один из них

Мальчишка в красной майке внимательно осматривал классную комнату. «Ну и что особенного, — думал он. — Ничего. Все уши прожужжали этой школой. А тут самый обыкновенный класс, немножко побольше нашего, вот и все! А перед началом занятий у нас тоже бывало так чистенько и аккуратненько…»

Мальчишка прошел между рядами парт. Над одной из парт кто-то основательно потрудился перочинным ножиком, и