Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

Мальчишка насмешливо скривил губы: явно, работа пятиклашки: самое большее, из шестого кто-нибудь накорябал. Тоже в любовь играют!

Потом он примерился ко всем партам из тех, что стояли подальше от учительского стола, наконец выбрал предпоследнюю, у окна: отсюда хорошо была видна улица и двор по ту сторону улицы.

Мальчишка извлек из заднего кармана брюк бумагу и огрызок карандаша, круглым ровным почерком написал: «Это место занято Тамазом Миндадзе и Залико Менабде» — и вложил бумажку в воронку для чернильницы.

Из коридора послышались шаги. Залико бросился к двери, надеясь выскользнуть, но шаги были совсем близко. Он отбежал назад и спрятался за шкафом.

Гавашели и Тина шли по коридору.

— Все по-старому, все как было, — с грустной радостью говорила Тина.

Гавашели остановился около восьмого «б».

— Вот и твой класс!

— А восьмые, насколько я помню, всегда были на первом этаже, — сказала Тина.

— Теперь на втором. — Гавашели кивнул на окно. — Отсюда не так-то просто выпрыгнуть.

Тина даже вздрогнула, словно вдруг почувствовала весь груз взятой на себя ответственности.

Гавашели понял ее состояние и, хотя они были в коридоре одни, понизил голос:

— Я не хотел говорить при всех: будет трудно. Может, ты еще откажешься?

Тина упрямо покачала головой и взялась за ручку двери. Гавашели улыбнулся.

— Не бойся, класс пока что пуст. Войди, пообвыкни…

Тина открыла дверь, еще раз оглянулась на директора и вошла. Три ряда парт в залитой солнцем комнате. Непривычная, противоестественная тишина.

Она подошла к учительскому столу и села. Пятнадцать больших парт, выстроившись в шеренги, как бы надвигались на нее. Первого сентября сюда придет тридцать восьмиклассников, они наполнят комнату шумной и взволнованной жизнью…

Тина закрыла глаза, пытаясь представить эту картину.

Вот перед ней сидят аккуратно одетые мальчики и девочки и внимательно смотрят на новую учительницу… Тина зачитывает список. Потом спрашивает домашнее задание… «Ну, кто мне ответит?» Поднимается лес рук… Тина смотрит на учеников: которого вызвать? Вон в среднем ряду, на третьей парте: «Ну-ка, ответь мне»…

В комнате что-то стукнуло, словно все нафантазированное ею происходило наяву.

Тина открыла глаза.

К дверям крался на цыпочках невысокий крепыш в выгоревшей красной майке.

Залико воспользовался тем, что вошедшая в класс девушка села к нему спиной, и решил улизнуть у нее из-под носа.

— Стой! — крикнула Тина.

Залико остановился, обернулся.

Тина подошла к нему.

— Здравствуй!

— Здравствуйте! — неохотно отозвался мальчик.

— Ты из этой школы?

— Да.

— В каком классе учишься?

— В восьмом.

— В каком восьмом?

— В восьмом «б».

— В восьмом «б»?

— Ага.

— Как твоя фамилия?

— Менабде.

— А имя?

— Залико… Заал Менабде.

Тина с любопытством разглядывала мальчишку.

Залико тоже постепенно оправился от смущения. «Кто бы она могла быть? — думал он, глядя на стоящую перед ним девушку. — На учительницу непохожа. Верно, пионервожатая или практикантка…» Теперь он уже не спешил выскочить из класса. Он даже был рад, что появился человек, с которым можно поделиться первыми впечатлениями.

— Ты и раньше в этой школе учился? — спросила Тина.

— Нет. Нас перевели из двенадцатой неполной. Нашу школу временно закрыли, а учеников — кого куда…

Вот оно что! Стало быть, это один из тех, о которых сегодня столько говорили на педсовете. Неужели он так страшен, этот загорелый мальчишка с облупленным носом и красивыми каштановыми волосами, приглаженными так аккуратно, словно их лизал теленок.

— Сколько вас, переведенных?

— Шесть человек. Весь класс по разным школам раскидали. И сюда вот тоже шестерых: пять мальчишек и одну девочку.

— Ты, похоже, не очень рад, что попал сюда?

— А чему радоваться? Семь лет в двенадцатой школе проучились. Привыкли: учителя к нам, мы к ним. Да строгостями здешними пугают. Такие страсти рассказывают — не дай бог… Нет, там было лучше.

— А сегодня зачем пришел?

— Хотел свой класс посмотреть. И место себе подобрал заранее.

— Эта комната-то хоть тебе нравится?

Залико скривился и покачал головой.

— Что так?

— А чего хорошего? Загнали в конец коридора, да еще на втором этаже. К тому же в одном конце кабинет директора, в другом — учительская. Попробуй тут сбежать, если приспичит.

Типа вспомнила слова Гавашели о том, что выпрыгнуть со второго этажа не так-то просто.

— Вон какие вы страшные! В специальные классы вас загоняют.

— Это смотря для кого страшные…

— Какое же место ты себе выбрал?

— Вон то. — Залико кивнул на парту у окна.

— Почему так далеко? Тебе вот эта вполне по росту. — Тина указала на маленькую парту, примыкающую к учительскому столу.

Залико искоса взглянул на Тину. Подослана она, что ли, место ему подбирает? За первую парту советует сесть… Знаем мы таких…

— Вы-то сами давно окончили школу?

Тина улыбнулась, но ответила вполне серьезно:

— Не очень.

— Хотите, я скажу, почему выбрал такое место? Во-первых, когда не буду знать уроков, есть шанс спрятаться за чьей-то спиной. Не могу же я каждый день зубрить уроки! Во-вторых, отсюда улица видна — тоже время скоротать поможет. А тут торчи от звонка до звонка перед носом учителя. К тому же Тамаз побольше меня ростом и за этой партой не поместится. А мы с ним уже семь лет рядом сидим.

— Кто такой Тамаз?

— Кто такой Тамаз?.. Тамаз Миндадзе, мой друг. Хотели нас в разные школы направить, но не вышло: его отец сходил в отдел просвещения, разъяснил, что к чему. И опять мы вместе.

— А если б вас разлучили?

— Ни он, ни я не пошли бы в школу! — решительно ответил Залико.

— Что ж, значит, вы хорошие товарищи. Скажи-ка, пожалуйста: а как вы учились там, в двенадцатой школе?

Этот вопрос больше других пришелся не по душе Залико.

— Тамаз учился лучше меня.

— А ты?

— Я? Так себе: то ничего, то хуже… — ушел от прямого ответа Залико. — Ну я побегу… Ночью Тамаз должен был приехать из Цагвери. Наверное, ждет меня. До свидания!..

Залико вышел из класса.

Тина стояла в опустевшей комнате до тех пор, пока в коридоре не затихли его шаги.

Во сне и наяву

Миндадзе приехали поздней ночью.

Тамазу не терпелось покидать Залико. Он хотел сразу же побежать к другу, но мать не разрешила, сказала, что поздно.

Несмотря на усталость с дороги, Тамазу не спалось.

В дороге он купил одну книгу, и, хотя ему и раньше попадались захватывающие повести о партизанах, события, описанные в этой книге, были самые