Гадкие Крошки - Сэм Левеллин

— Аллигаторы, — сказал он.

— Как неприятно, — сказала Маргаритка. — Пошли на гору!

Они стали подниматься, и минут через десять Примула крикнула:

— Смотрите!

Они посмотрели. По склону пробежала коричневая фигурка, остановилась, уставилась на них, а потом что есть мочи кинулась вниз, к кокосовой чаще.

— Мальчик-дикарь! — сказала Примула, всплеснув руками.

— Действительно, — подтвердила Маргаритка, не одобрявшая никакой дикости.

— Они часто встречаются на тропических островах, — заметил Кассиан. — Питаются, как правило, ягодами и кореньями.

— Бедный малыш! — сказала Примула. Сердце у нее растаяло, как сливочное масло на умеренно разогретой сковородке.

— На гору, — нетерпеливо скомандовала Маргаритка.

Крошки стали подниматься дальше.

Взбираясь по склону, они срывали плоды и цветы, где папайю, где орхидею. Глазницы черепа оказались пещерами. Под левой они увидели некое странное приспособление.

— Лестница, — определил Кассиан.

Похоже, остров был не совсем необитаемый. Мало обитаемый — что верно, то верно, — но это не значит, что здесь не ступала нога человека. Лестница же была. А еще была тропинка, аккуратно огороженная камушками, — она вела наверх, к изящному забору из белого штакетника. В заборе была калитка, а на калитке надпись: ТОРГОВЦЫ, ТУРИСТЫ И ЭКСКУРСАНТЫ — НИ ШАГУ ДАЛЬШЕ. ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ!

— Мы ни те, ни другие и ни третьи, — шмыгнув носом, сказала Маргаритка. Она взбежала по ступенькам и решительно толкнула калитку. Калитка распахнулась. На обратной стороне ее было написано: ОТСКОЧИ ИЛИ ПРОТЯНЕШЬ НОГИ.

— Что за физкультурный зал такой? — удивилась Примула. — Ой!

«Ой» было вызвано Кассианом, который схватил сестер за руки и толкнул их под нависающую скалу. И весьма вовремя: откуда-то сверху дождем посыпались здоровенные булыжники. На первом потрясенная Маргаритка успела разобрать слова: ПРОЩАЙТЕ, РАСТЯПЫ!

— Так, — Маргаритка выпрямилась, стряхнула песок с волос и подбоченилась.

Она зашагала вверх, брат и сестра — следом. И правда — в склоне вершины-черепа обнаружилась блестящая синяя дверь. Рядом с ней — шнурок. Под шнурком — медная табличка с одним-единственным словом: УЙДИТЕ.

Маргаритка не одобряла каменных лавин и грубых надписей. Куда она хочет пойти, туда и пойдет — такое у нее было сегодня настроение. Схватившись за шнурок обеими руками, она как следует дернула.

Внутри горы послышался звон большого колокола. Звон замер. Наступила тишина. Потом в тишине возник звук шагов и какое-то шарканье. Дверь приоткрылась. Выглянул глаз.

— Добрый день, — вежливо сказала Маргаритка. — Извините за беспокойство, но мы хотим поговорить о вашем острове.

— Поговорить? — повторил старческий голос.

— Наш корабль потерпел крушение, — сказала Маргаритка. — Мы хотели бы побыть здесь какое-то время, если вы, конечно, не против.

— Корабль? — повторил голос.

— И довольно большой, — сказал Кассиан.

Дверь распахнулась. На пороге стоял старик. Волосы у него были длинные и всклокоченные, глаза дикие, а одет он был в ветхий полотняный костюм с жилетом.

— Заходите, — сказал он.

Дети переглянулись.

— Пошли, — сказала Примула.

По пыльной лестнице они поднялись в комнату, уставленную старинными книгами и увешанную старинными картинами.

Маргаритка представилась, как и подобает, представила брата и сестру и спросила:

— А вы кто?

Старик, скрипнув коленками, сел.

— Это не совсем ясно, — сказал он. — Знаю только, что фамилия моя Квимби, и я прибыл сюда довольно-таки давно. Я много думал, но мне всё время мешали люди, и тогда я соорудил Домашнюю Лавину, чтобы их сметало прочь. Действует неплохо, но ужасно трудно затаскивать эти валуны обратно наверх. Так что мыслить стало некогда. И вы первые незнакомцы с приличными манерами. Такие… да, такие здесь давненько не появлялись.

— О чём же вы мыслите? — поинтересовался Кассиан.

— О мыслях. Иначе говоря, я мыслю о том, как я думаю.

— Философ? — спросила Примула.

Глаза старика зажглись, словно автомобильные фары.

— Да! — вскричал он. — Да-а! Начинаю припоминать! Я Юстас Квимби, профессор философии в Университете Нью-Топии, и я благодарен вам за то, что вы представились и помогли мне вспомнить себя. Впрочем… откуда мне знать… — он умолк.

— А? — сказала Примула.

— Что знать? — уточнил Кассиан.

— Знать, что вы существуете, — сказал профессор Квимби. Он помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Мне осточертел этот остров, — признался он. — Вы не представляете, сколько нужно хлопот, чтобы избавиться от… Впрочем, неважно, неважно. Как же я мечтаю очутиться в доме с двойными стеклопакетами, чтобы под рукой были пицца, сантехники и электрик. — Он смерил Крошек пристальным взглядом. — Сколько вы мне за него дадите?

— Дадим?

— Я хочу его вам продать. У вас добрые лица.

Наступило изумленное молчание. Потом Маргаритка, прикинувшись дурочкой, сказала:

— Мы, конечно, только дети, но, думаю, наша Капитан… наша мамочка, даст вам мешок серебра и золота.

— Большой, — сказала Примула.

— Во всяком случае, довольно большой, — уточнил Кассиан, не любивший преувеличений.

— Достаточно большой, чтобы купить современное красивое жилье, — сказала Маргаритка.

Профессор просиял. Но потом его лицо вновь омрачилось:

— Но откуда я знаю, что вы действительно существуете? С воображаемыми людьми нельзя заключать сделки…

Все глубоко задумались. Потом Примула сказала:

— Где кухня?

* * *

Кухня была маленькой и грязной, с круглым окошком, которое глядело куда-то на запад. Примула составила кончики пальцев и обвела полки умными голубыми глазами. Продукты уже смешивались и скворчали у нее в голове.

Потом она остановилась.

За окном, в синем море, за зеленой стеной деревьев появился катер. Перед окном стояла большая подзорная труба. Примула влезла на ящик и посмотрела в окуляр. Катер был темно-серый, с черными стеклянными окнами, отчего выглядел слепым и зловещим. Он мчался, вздымая белые буруны. И, если Примула не ошибалась (а она почти никогда не ошибалась), мчался аккурат к берегу, где потерпел крушение «Клептоман».

Катер сбавил ход и закачался на волнах. Наверху открылся люк. Из люка высунулась голова и осмотрела окрестности в бинокль. Люк закрылся. Катер развернулся, взревел мотором и полетел обратно.