А,Б,В,Г,Д… И другие - Юрий Томин

В доме 34 помещалась обыкновенная четырехэтажная школа с пристройками по бокам — спортзал и столовая. Во дворе было пусто. Как и в школе Алексея Палыча, в старших классах здесь шли экзамены, младшие уже распустили.

— Спасибо, Алексей Палыч, — сказала Лена, — вы мне очень помогли.

Сказано было спокойно. Алексей Палыч, который всю дорогу понемногу раскалялся, вскипел именно от этого спокойствия.

— Извините, мадам, — сказал он, — кажется, вы меня отпускаете, но я все-таки задержусь.

Впоследствии, когда Алексей Палыч вспоминал эту фразу, он так и не разобрался, откуда возникла «мадам». Французского языка он не знал; в Кулеминске тоже иностранными языками не увлекались. Очевидно, в данной ситуации слово это следовало понимать как ругательное и оскорбительное с намеком на неземное нахальство.

Девочка не оскорбилась. Она пожала плечами и направилась в обход школы к наружной двери спортзала. Туда она и вошла. И сразу за дверью послышались и рев, и стоны, и разные крики.

Побледнев, Алексей Палыч рванул дверь.

Девочка стояла в окружении ребят, одетых по-походному: штормовки, свитера, рабочие брюки. По залу были разбросаны набитые рюкзаки со спальными мешками, подсунутыми под клапаны.

Ребята орали возбужденно и даже как будто бы негодующе.

В том, что ребята вообще орут, для учителя ничего удивительного не было. Ведь и взрослые часто начинают орать, думая, что так их лучше поймут. Неожиданным был самый смысл воплей.

— Елена Дмитриевна, где вы пропали?

— Елена Дмитна, мы же опаздываем!

— Елена Дмитна, мы уже за вами посылать хотели!

«Куда посылать? — машинально подумал Алексей Палыч. — туда что ли?»

— Тихо, тихо, — сказала Елена, да еще и Дмитриевна. — У нас остался целый час. У кого деньги?

— У меня, — отозвался паренек, на шее которого не без элегантности, под воротником свитера, была повязана шелковая косынка.

— А мои вещи?

— Вот ваш рюкзак.

— Давайте в последний раз все проверим. У кого список?

— У Мартышки.

— Сколько раз я вас просила — без кличек, — строго сказала Елена, бог ее знает почему, Дмитриевна.

«Сколько же раз?» — тупо подумал Алексей Палыч.

Теперь, когда Алексей Палыч смотрел на девочку издали, она не казалась ему такой уж девочкой. Лет, может быть, восемнадцати, а может, девятнадцати, а может, пятнадцати; кто их теперь разберет при всеобщем удлинении молодежи. В данном случае это ничего не меняло: Алексей Палыч, в присутствии Бориса, сам видел, как вместе с голубым лучом исчез мальчик, а вместо него верхом, так сказать, на том же луче появилась эта Елена, допустим, Дмитриевна.

Алексей Палыч уехал, а Борис остался. Сейчас Алексей Палыч об этом жалел. Борис удивляться и раздумывать не любит. Во всяком случае, опекая мальчика, он с ним особенно не церемонился.

И все же надо было что-то немедленно сделать. Эти ребятишки не знают, кому они доверяются. А в том, что они доверяются, Алексей Палыч видел не просто опасность — угрозу. И тут очень кстати ему вспомнилось условие мальчика — не говорить никому, кто он.

«А про нее надо сказать, — решил Алексей Палыч. — И пускай тогда ее „отзовут“. Я не должен допускать экспериментов на детях.»

Решить-то он решил… Но все же за два часа общения с железной «мадам» он не успел утратить врожденную деликатность и попытался договориться по-хорошему. В конце зала, как и во всех таких залах, находилась преподавательская комната, о чем Алексей Палыч хорошо знал. Туда он и направился. Ребята взглянули на него мельком и отвернулись. «Мадам» посмотрела внимательней. Алексей Палыч ей кивнул, и она, сказав что-то ребятам, пошла за ним.

— Елена… извините, Дмитриевна… — строго сказал Алексей Палыч. — Я прошу прекратить! Никаких походов. Я просто не допущу!

— Нельзя, Алексей Палыч, им же обещано.

— А я прошу: делайте со мной что хотите, но их не трогайте!

— Ни с вами, ни с ними ничего не случится. Да и как я могу отменить? Вы же сами видите.

— Заболейте, подверните ногу — что хотите.

«Мадам» покачала головой.

— И вы утверждаете, что это невмешательство? — гневно спросил Алексей Палыч.

— Я так думаю.

И тут новая мысль осенила вдруг Алексея Палыча.

— А куда вы дели ту Елену Дмитриевну, настоящую?

— Она в отпуске.

— Как же ребята идут с вами, если знают, что она в отпуске?

— Она ведь не в вашем отпуске, а в нашем, — спокойно сказала «мадам».

— Значит… — похолодел Алексей Палыч, — вы что — копия?

— Почти. Я думала, что вы сразу поняли.

— Хорошо, — сказал Алексей Палыч и слегка скосил глаза к потолку, над которым находилось небо, где сейчас его должны были видеть и слышать, — тогда я знаю, что сделаю, я вас выдам!

— Вам не поверят, — покачала головой Елена, с позволения сказать, Дмитриевна. — Извините, Алексей Палыч, теперь нам действительно нельзя терять ни минуты.

Алексей Палыч помчался на второй этаж. Деликатничать он не собирался, сейчас ему было наплевать на то, что его где-то видят и слышат. Нужно было успеть прежде, чем те, наверху, успеют остановить его каким-нибудь лучом или чем-нибудь в этом роде.

Никаких лучей по дороге не встретилось. Спрашивать, где находится кабинет директора, не было необходимости. Алексей Палыч нашел бы его в темноте. В тысячах таких же школ тысячи директоров обитали в тысячах таких же кабинетов: второй этаж, вторая дверь направо от правой лестницы.

Алексей Палыч ворвался в «предбанник» и спросил у секретарши:

— Директор у себя?

— У себя. А вы по какому вопро…

Но Алексей Палыч уже скрылся в кабинете.

Директор, сидя за письменным столом, разговаривал по телефону. Жестом он пригласил Алексея Палыча присесть в кресло возле стола.

Алексей Палыч сел, поерзал в кресле, но директор, кажется, не собирался кончать разговор. Тогда Алексей Палыч без церемоний взял со стола чистый листок бумаги, написал на нем: «Срочно!» и подвинул к директору. Тот кивнул, но трубку не положил. Алексей Палыч ниже «Срочно!» приписал «очень!». Разговор продолжался. Тогда Алексей Палыч протянул руку к телефону.

— Извините, — сказал в трубку директор, — я потом перезвоню. Что за пожар? — обратился он к Алексею Палычу.

— Простите, ради бога, но дело исключительно срочное, — заторопился Алексей Палыч. — У вас уходит в поход группа ребят?

— Да. Ну и что?

— Вы знаете, кто ее возглавляет?