Что такое "люблю" - София Яновицкая

Пляж был пустым, только птицы кружили над водой и горланили что-то воинственное. Тучи нависли, словно лапы гигантского динозавра, грозя вот-вот согнуть пальмы. Море катилось зеленовато-серыми волнами и кипело стальной пеной, которая обжигала темный песок и с шипением таяла на нем. Я пошла по самой кромке пляжа, играя с волнами в «кто быстрее прыгнет на берег». Пускать блинчики, как у брата, у меня не получалось, я поднимала камешки и бросала их в море как придется. Волна поймала меня, когда я нашла куриного бога – маленький неровный камешек песчаного цвета с дыркой насквозь. Говорят, они приносят счастье. Я хотела найти такой камень с тех пор, как впервые услышала о нем. И вот он – сам попался. Море залило меня до колен бурлящей водой и с торжествующими шлепками откатило волну. Я фыркнула, сбросила мокрые кеды, взяла их в руку и пошла дальше, сжимая в ладони счастливый камешек.

Когда я дошла до мозаичной площадки, ветер утих. Волны стали меньше, но небо так и осталось в толстой пелене. На песок выбросило кучу камней, ракушек, обкатанных кругляшков бутылочного стекла. А еще – медуз, похожих на полупрозрачные кусочки желе. Мне стало жаль их, ведь растают на солнце. Следующие несколько минут я поднимала медуз с песка, осторожно подхватив ладонью, чтобы не обжечься, и бросала в воду как можно дальше. Никто не любит медуз, а мне они нравятся. Странные, ядовитые, но если правильно взять в руки – совершенно безвредные. Так и с людьми бывает. Когда медуз вокруг не осталось, я потерла руки песком, снимая осевший на коже яд, побрызгала соленой водой на лицо и шею и обернулась. На площадке сверху кто-то был.

Этот кто-то сидел в кресле, хотя раньше кресла там не было. В первую секунду я испугалась, сама не понимая чего, и почувствовала, что краснею. Человек помахал рукой. Я по-дурацки закрутила головой – на берегу никого не было, и вряд ли он приветствовал кого-то из медуз. Я неуверенно махнула в ответ, присматриваясь, и решила подняться. Ступив на мозаичную плитку, я увидела, что кресла на площадке не было. Человек сидел в инвалидной коляске. Он был в спортивном костюме, пожилой и очень толстый, но седые волосы топорщились задорным ежиком, а на лице озорно улыбались голубые глаза.

– Здравствуйте. – Я неловко улыбнулась.

– Привет. – Он дружелюбно усмехнулся. – Зверюг этих жгучих спасаешь? Обычно их, наоборот, выкидывают, чтоб на солнце таяли.

– Знаю. – Я поморщилась. – Им тоже жить хочется. Они сами ни на кого не нападают.

Он посмотрел на меня с интересом, хмыкнул и протянул руку:

– Александр.

– Инди. – Я протянула руку в ответ. Ладонь сжали теплые и сильные пальцы.

– Любопытное имя. – Он вскинул бровь, и я пустилась в привычные объяснения о том, как мелкий брат сходил с ума от Индианы Джонса, а мама любила Индию и не смогла устоять перед уговорами четырехлетки.

Александр расхохотался.

– Веселая семейка.

– Хорошая. – Я кивнула.

– С ними здесь?

– С братом. Недавно приехали.

– Я почти год живу. – Александр невесело усмехнулся. – Доктора кудахчут, что климат самый лучший, а на черта? Ноги все равно никуда не годятся.

Я почувствовала, как горят щеки, будто в чем-то виновата. Не зная, что сказать, чтобы не оказаться невежливой, промямлила заезженную фразу:

– Ну… тут море все-таки…

Он фыркнул.

– Море! Да вижу я это море раз в месяц, дай бог. С кровати в коляску – целая история. Чего там говорить, ноги – хлам, надо на новые менять. – Он подмигнул, и я робко улыбнулась. – Что тут интересного есть?

– Да все! Дикие пляжи, бухты. Фламинго! – Я не смогла сдержать восторженную улыбку. – Целая стая, все розовое, не разобрать, кто где, и взлетает в небо. А еще есть гора, там на самом верху – корабль. Настоящий парусник. Как он на такую высоту попал, непонятно…

Замолчав, я заметила, что Александр смотрит куда-то сквозь меня с легкой улыбкой.

– А я дальше этого пляжа нигде не был, – сообщил он. – Больница не считается.

Я прикусила губу.

– Слушайте, – сбивчиво начала я, изо всех сил стараясь не быть грубой. – Вы ведь по-настоящему в море-то не были?

– Шутишь, девочка? Да я чуть ли не во всех морях поплавал, пока эта дрянь не приключилась! – Он хлопнул себя по колену.

– Ой… ого… я имела в виду, здесь, сейчас, – объяснила я, отчаянно краснея.

– М-да, – глухо протянул Александр. – В этом смысле, конечно.

– Вам, наверно, хочется, нельзя же только смотреть на волны и даже не дотронуться.

Сейчас он перебьет меня и скажет, чтобы я перестала издеваться над старым человеком. Но Александр внимательно слушал, сдвинув брови.

– Отсюда на пляж есть пандус. Песок мокрый, я смогу протащить вашу… ваше кресло. И вкатить на мелководье, хоть чуть-чуть, но вокруг будет море, и его можно будет потрогать… – Я замолчала, поперхнувшись воздухом и чувствуя себя глупо.

Несколько секунд Александр ничего не говорил, только смотрел перед собой, сощурившись.

– Моя сиделка в магазине, – его лицо вдруг засветилось мальчишеским азартом, – пробудет еще с полчаса. Уверена, что справишься? Больно ты тощая.

– Еще как справлюсь! – Я возмущенно взмахнула руками, не замечая, что улыбаюсь до ушей.

– Действуй.

Я бросила на площадку кеды и взялась за ручки кресла. Беззвучно выдохнула, осознавая всю ответственность, и осторожно покатила его.

На пандусе пришлось трудней всего – коляска норовила помчаться вниз на бешеной скорости, увлекая меня за собой. Казалось, что мышцы на руках вот-вот порвутся от напряжения. Босые ноги скользили по мозаике, я пыхтела и проклинала все на свете. Песок мы преодолели довольно легко, лишь пару раз колеса буксовали, и мне приходилось толкать и тянуть кресло с разных сторон.

– Надорвешься! – Александр ворчал и пытался заставить меня вернуться.

– Вот еще. – Я сдула прядь волос с разгоряченного лица.

Он начал было спорить, но тут мы добрались до воды.

И оба замолчали, и в торжественной тишине я вкатила кресло в набегающие волны, стараясь не сильно намочить мирно стоящие на его подставке ноги. Александр зажмурился и вдохнул глубоко-глубоко, как будто хотел проглотить влажную дымку, висящую над водой. Я отступила на пару шагов, чтобы не стоять у него над душой.

– Столько всего в моей жизни было, – раздался хриплый голос. – Полмира объездил. Но это запомню. Это вторая самая лучшая вещь, которая со мной случалась, малышка. Наверно, мое последнее приключение.

– Не последнее, – вырвалось у меня, и я торопливо спросила: – А какая первая?