Собака, которая спасла мир - Росс Уэлфорд

Полчаса спустя мы снова выходим из магазинчика Нормана Два-ребёнка – уже втроём. Клем стискивает в руке лотерейный билет с номерами, которые я видела в павильоне доктора Преториус.

– Просто для справки, – говорит Клем, – я считаю, что это бредятина. Я понятия не имею, как была сделана эта запись, но это всё равно невозможно.

К Рамзи вернулась его дерзкая ухмылка.

– Тогда зачем ты это сделал?

Клем окидывает взглядом пустую улицу и пожимает плечами. Где-то вдали воет полицейская сирена.

– Наверное… хорошо на что-то надеяться. Сейчас такое ощущение, что всё идёт наперекосяк. Меньше чем за неделю всё встало с ног на голову.

Сирена становится громче, приближаясь к нам по улице, и, когда автомобиль проезжает мимо, мы видим, что это не полиция, а скорая, направляющаяся к набережной. Мы идём в ту же сторону и через сотню метров видим, что скорая припаркована у одного из кафе перед Испанским Городом. Собралась небольшая толпа, и мы издали наблюдаем, как двое фельдшеров вылезают из машины с носилками и сумкой с оборудованием и кидаются внутрь. Мы слышим разговоры людей – некоторые голоса звучат приглушённо из-за защитных масок.

– …просто свалилась, бедняжка…

– И-и-и… надеюсь, это не та собачья зараза… ужас-то какой…

Несколько мгновений спустя небольшая толпа расступается, и фельдшеры выходят, толкая перед собой носилки на колёсиках с лежащим человеком. Один из них несёт жёлтую холщовую пляжную сумку, и я сразу всё понимаю. Огромный шар седых волос, торчащий из-под одеяла носилок, подтверждает это.

Я проталкиваюсь вперёд и кричу:

– Доктор Преториус! – но её глаза закрыты. Один из фельдшеров держит пластиковый мешочек (капельницу? Я не знаю терминов), из которого к лежащей на одеяле тонкой коричневой руке доктора Преториус ведёт трубка. На нос и рот пожилой леди натянута кислородная маска.

– В сторонку, дружок, в сторонку, – говорит один из фельдшеров. – Пропустите…

Рамзи пробирается вперёд, распихивая всех локтями, и подходят прямо к фельдшеру.

– Она умерла? – спрашивает он.

Фельдшер не смотрит на него.

– Нет, сынок. Сердечный приступ. Скорей всего, поправится.

Секундами позднее задняя дверь скорой захлопывается. Сирена взвывает, и автомобиль съезжает с пешеходной зоны на дорогу и направляется на север.

Когда драма окончена, наблюдавшие люди расходятся, оставляя меня, Рамзи и Клема стоять перед открытым входом в комплекс Испанского Города. В зале игровых автоматов никого, сами автоматы моргают и попискивают в пустоту; я вижу маму Сасс Хеннесси, выглядывающую из окна чайной Полли Данкин.

– Так это была она? – спрашивает Клем. – Ненормальная с машиной времени? – Тон у него издевательский, и – учитывая, что её только что забрали на скорой – это довольно бесчувственно.

– Это не машина времени, Клем. Это мультисенсорная виртуальная реальность.

Он не впечатлён.

– Без разницы.

Позади нас раздаётся голос.

– Это же была твоя подруга, правда, Джорджи? – Это мама Сасс.

Я не знаю, что ответить, кроме как:

– Ага.

– Она совсем того, так-то. Ты поосторожней будь. Я сказала Саскии и Анне – даже близко к ней подходить нечего. – Она неодобрительно поджимает губы.

– Что произошло? – спрашивает Рамзи.

– Ну, я толком не разглядела, – отвечает мама Сасс, но кажется довольной, что её спросили, и поправляет белый официантский передничек. – Но я слышала, как она кричит «Помогите!». Ну, хорошо, что тут тихо, а то б я её не услыхала. Когда я прибежала, она лежала на полу в луже. Сначала я решила, что она это… но, в общем, оказалось, что это морская вода, потому что она была вся мокрая после купания. Так что я вызвала скорую и оставалась с ней, пока они не приехали. Она всё чушь какую-то несла. – Она поворачивает голову, чтобы посмотреть в кафе. – У меня гость. Но помяните моё слово: странная она мадам. Последнее, что она сказала, перед тем как отключилась, было что-то про скорпионов.

– Что про скорпионов? – спрашиваю я – чуточку нетерпеливо, потому что мама Сасс глядит на меня странновато.

– Только это. «Остановите скорпионов» или чего-то эдакое. Говорю же, совсем того. – Она стучит себя по виску указательным пальцем, потом торопливо уходит.

– Идёмте, – говорит Рамзи. – Посмотрим.

– Посмотрим? – переспрашивает Клем. – На что? – В отличие от меня, он не привык к внезапным вспышкам энтузиазма Рамзи. Он и правда думает, что мы просто бестолковые дети: у него это на лице написано.

– На зацепки. Ясное дело! – отвечает Рамзи, будто бестолковый тут Клем.

В конце галереи, между кафешками и игровыми автоматами, находится дверь, ведущая в Купол. Уборщики, очевидно, бывают здесь нечасто, потому что пол усеян фантиками от конфет и палочками от мороженого, а также мусором посвежее, вроде пустых упаковок с медицинскими этикетками, оставленных фельдшерами.

Клем начинает раздражаться.

– Это правда так важно? В смысле… какая разница…

– Если она собиралась войти, то приготовила ключ. А если она потеряла сознание, держа его в руке… – Рамзи распинывает мусор и уже через пару секунд наклоняется, чтобы подобрать ключ.

Клему, по крайней мере, хватает любезности напустить на себя впечатлённый вид, когда Рамзи поворачивает ключ в замке и открывает дверь.