Высший класс - Роберт Маркмор

— Я только что говорил с Джуниором, — вклинился Джеймс. — Говарда Моррисона еще не арестовали.

— Это всё политика, — ответил Джон. — В МИ-5 хотели бы, чтобы работа велась подпольно — до тех пор, пока мы не добудем неопровержимых улик против Говарда, но полиция не желает ждать. В операции «Нюх» занято несколько сот человек. Не только полицейские, но и администрация, и целый штат помощников. Каждый месяц на нее тратится миллион фунтов стерлингов, и раздаются голоса о том, что операцию надо закрыть, если она не начнет приносить результатов.

— Значит, Говард Моррисон может уйти от ответственности? — уточнила Керри.

Джеймс натянуто улыбнулся.

— Надеюсь, что нет, Керри. Скажу так: из десятерых самых главных лиц в БГМ мы имеем надежные улики против восьмерых. Мы хотим взять парочку из этих типов и предложить им полное освобождение от судебного преследования. Поставим их перед выбором: провести двадцать лет за решеткой или вернуться домой, к жене и детям. Думаю, на этих условиях кое-кто согласится рассказать о Говарде Моррисоне поподробнее.

— И на чем сейчас нужно сосредоточиться нам? — спросил Кайл.

— Вряд ли вам, друзья мои, удастся совершить еще один подобный прорыв, — сказал Джон. — Просто старайтесь водить компанию с теми же ребятами, а потом посмотрим, не подвернется ли еще что-нибудь интересное.

— Знаете что, ребята, — вступила в разговор Зара — Мне пришлось позвонить Маку и рассказать ему о том, что случилось с Николь. Он считает, что мы уже решили почти все задачи, ради которых нас сюда направили. Он недоволен происшествием с Николь и хочет, чтобы остальные держались от греха подальше. По моим прикидкам, мы вернемся в лагерь через несколько недель, так что начинайте понемногу готовить к этому своих новых друзей. Скажите, что Эварт уехал на собеседование с работодателем и вы, возможно, скоро переселитесь в Лондон.

Джон Джонс пожал всем руки и попрощался.

— Эта юная леди, — сказал он, взяв Керри за руку, — самая большая героиня из всей вашей компании.

Керри улыбалась до ушей еще минут пять после отъезда Джона Джонса. Джеймсу надоело лицезреть ее довольную физиономию, и он швырнул ей в голову плюшевую игрушку Джошуа. Керри запустила игрушку обратно в него, и через минуту они гонялись друг за другом вокруг обеденного стола, потом по коридорам и в конце концов вбежали в гостиную.

— Я — героиня, — на бегу распевала Керри. — Героиня, героиня, героиня!

Джеймс кинул в нее пару диванных подушек. Керри повалила Джеймса на пол, схватила за щиколотку и стала щекотать пятку. Это было слабое место Джеймса. Через тридцать секунд он в полном бессилии катался по полу.

— Сдаюсь, — прохрипел Джеймс. — Ладно, героиня, героиня.

Керри резко выпрямилась и вмиг посерьезнела. В дверях с каменными лицами стояли Эварт и Николь. Джеймс вскочил с пола и утерся рукавом.

— В больнице провели анализ всех образцов, — сказал Эварт. — Вы оба чисты, хотя содержание алкоголя у вас выше, чем мне хотелось бы видеть. Особенно у тебя, Джеймс. Знаю, вам дозволено пить в ситуациях, когда пьют другие ребята, но это не повод для злоупотреблений.

— Ну как, рады, что не поспорили со мной на пятьдесят фунтов? — ухмыльнулся Джеймс.

Эварт окинул его свирепым взглядом. Он явно был не расположен шутить.

— Иди помоги Николь собрать вещи и попрощайтесь, — велел Эварт. — Через полчаса я отвезу ее в лагерь. Где Кайл?

— На кухне, — ответила Керри.

— Ладно, — процедил Эварт. — С ним я тоже разберусь.

Он выскочил, хлопнув дверью.

— Кайл-то что натворил? — спросила Керри, взглянув на Николь.

— Не знаю и знать не хочу, — с горечью ответила Николь. — Наверно, провалил проверку на наркотики.

— Не может быть! — изумился Джеймс.

— Он без конца шляется по вечеринкам, — сказала Николь. — А там всякое может случиться.

— Боже мой! — воскликнула Керри и прижала ладони к щекам. — Какая жалость…

Николь стала подниматься по лестнице. Керри и Джеймс пошли за ней.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Керри.

— Неплохо, только живот болит и на голове как будто слон потанцевал.

— Мне очень неловко из-за того, что произошло с тобой, — сказал Джеймс, когда они вошли в девчоночью спальню. — На твоем месте мог бы оказаться любой из нас.

Николь улыбнулась.

— Уж ты-то точно на волосок от гибели прошел.

— Это как? — нахмурилась Керри.

— Он и сам мог нюхнуть, — пояснила Николь. — Но ему помешали.

— Ах ты бестолочь! — воскликнула Керри и встряхнула Джеймса за плечи. — Ты же мне сказал, что пытался остановить Николь!

— Значит, тот, кто принимает наркотики, непременно бестолочь? — осведомилась Николь. — Да, Керри?

— Николь, — сердито ответила Керри, — если бы ты потеряла сознание у себя в комнате, а не на лестнице, до утра бы никто об этом не узнал. Ты могла умереть!

— Какая же ты лицемерка, Керри! — вспылила Николь. — Вечно стараешься показать себя примерной девочкой.

— А чего ты от меня ждешь? — огрызнулась Керри. — Поздравлений с тем, что тебя вышибли?

— Не нужен мне этот паршивый «Херувим»! — с вызовом заявила Николь. — Кучка тупых детей, которых только и волнует, на ком какого цвета футболка и кто на какое задание поехал. Кому всё это нужно? Зато теперь меня отдадут в приемную семью и в хорошую частную школу. Я найду себе мальчика и буду вести нормальную жизнь.

— Ты что, до сих пор не поняла, глупая? — Керри постучала пальцем по лбу. — Вчера ночью ты чуть не умерла.

— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, — сказала Николь и оттолкнула Керри.

— Не смей меня трогать! — закричала Керри, покачнувшись на пятках. — Я могла бы запросто надавать тебе по шее, но не хочу руки пачкать, никчемная ты дура.

Керри развернулась и ринулась к двери. Джеймс пошел было за ней, но Николь окликнула его:

— Погоди, Джеймс, помоги мне собрать вещи.

В голосе Николь слышалось такое отчаяние, что он обернулся.

— Давай помогай, — фыркнула Керри. — Заодно проследи, чтобы она не порвала мои шмотки.

Керри хлопнула дверью и, громко топая, спустилась в гостиную. Николь вытащила из-под кровати спортивную сумку и принялась складывать одежду.

— Знаешь, Джеймс, — сказала она. — Ты хороший парень, тебе тоже не место в «Херувиме».

— Без «Херувима» мне не прожить, — твердо ответил Джеймс. — Иногда от работы и учебы у меня голова пухнет, но знала бы ты, каким кошмаром была моя жизнь, пока я не попал сюда! Жил в каком-то дурацком детском доме и без конца влипал в истории. Если бы я не очутился в «Херувиме», то наверняка угодил бы за решетку.